Воран и сам извелся, даже лесорубы заметили, что бригадир хмур, и даже меньше чем обычно лесин валит, но с советом не лезли. Молчит, значит не их ума дело.
Через пару дней, после приезда магов, вечером, когда Ратибор вернулся после гулянья, Воран позвал сына к столу.
Отец долго не начинал разговор, любуясь подросшим парнем. Черные волосы, густые брови, серые глаза. Он не похож на них, сам Воран, русый, а жинка и вовсе белесая. И с каждым годом отличая, проступали все выразительней. Хотя все говорили, что сын вылитый отец, только чернявый. "Ну, разве носом похож, как и у меня, чуть с горбинкой".
– Сынок, завтра едем в город. – В этот момент Рат услышал, как всхлипывает на кухне мать. – Тебе придется ехать в Касту.
Сказал и зажмурился, Воран не знал как отреагирует сын, но как оказалось зря переживал.
– Я буду магом? – Спокойно спросил Рат.
В голосе не было страха или радости, нет, где-то даже безразличие, смирившегося со своей судьбой. Он уже не маленький мальчик и понимает, что он один из тех самых одарённых, которых разыскивает Каста, по всем городам людей.
Спокойная интонация в голосе сына удивила Ворана, даже жена перестала хлюпать. "Моя порода! И красавиц вырос, прям жених", загордился лесоруб сыном.
– Да сынок. – Подтвердил Воран чуть спокойней, видимо он больше переживал как отреагирует Рат. – Выбора нет. Иначе все погибнем.
– Хорошо пап. Я понимаю. Иначе нельзя.
Было слышно, как мать снова заплакала.
– И еще сынок. Перед отъездом, ты должен узнать правду. – Воран вздохнул, эта часть разговора давалась даже труднее чем отправка сына в Касту. Рат и вовсе смотрел расширенными глазами не понимая о чем речь. – Ты не наш сын. – Рат дернулся, словно от удара. – Я нашёл тебя в лесу. Новорожденным. Рядом лежала, твоя настоящая мать. Она была мертва. Вот этот стилет принадлежал ей.
Рат от удивления присел на лавку и молча смотрел на отца. Потом посмотрел в сторону кухни, где притихла мама.
И только потом перевел взгляд на узкий стилет, который отец достал из сундука. Явно боевое оружие было обернуто в золотой шёлк, потемневший от времени.
Рукоять из кости, с резным рисунком крылатого льва с одной стороны и крылатого единорога с другой. Звери казалось, тянулись друг за другом.
Гарда узорное переплетение, напоминала паутину, из тонких золотых проволочек. Клинок узкий с четырьмя гранями. На каждой грани травленая надпись. Но Рат, не понимал, на каком языке это написано. И отца не спросишь, тот тоже грамоте не обучен.
– Твоя мать носила золотое платье. – Отец говорил негромко. – Она явно принадлежала к знати. Или может, служила во дворце. – Воран заговорил быстрее, видимо боялся сбиться и что-то недоговорить. – Крылатый лев и единорог, символы короля Регорга. Я видел их на знамени его армии, много лет назад, когда он завоевал северное плато.
– Мама служила королю? – Ратибору было непривычно, кого-то называть мама, и парень был сильно растерян. Пожалуй, это потрясло его сильнее, чем поездка к магам. Рат не знал, что и думать.
– Я не знаю. Но могу одно сказать уверенно, твоя судьба не здесь. Не в лесной деревни. – Воран почесал затылок. – И еще. Я думаю, к смерти твоей родной матери, как-то причастна Каста.
– Маги убили ее? – Рат невольно кинул взгляд на стилет, словно на нем могла остаться кровь.
– Нет, она умерла от потери крови, когда родила тебя. Но она из соседнего королевства. От кого-то бежала, скрывалась, и родила тебя в лесу. А в нашем мире бегут только от Касты. – Воран снова почесал затылок. – И насколько я наслышан, короля Регорга убили в тот же год, когда родился ты. – Отец поднял указательный палец, призывая к вниманию. – Но об этом не принято говорить вслух.
Оглушённый неожиданной правдой Рат молчал весь вечер, и потом не спал всю ночь. Он никогда не думал что он какой-то особенный. Нет. Даже тогда когда у него открылся дар. Впрочем Рат с того дня больше не пробовал зажечь огонь, ничего не пробовал, и поэтому, точно не знал, остался у него дар или нет.
Иногда он болтал с другом Васькой о Касте и всегда когда разговор заходил о магах, тот шептал разные ужасы.
"Когда говоришь про магов, смотри по сторонам, иначе они подслушают и разрубят тебя огненной косой", учил Васька.
"А еще, когда они отдают душу, то тело сморщивается". А вот это правда, все знают, что серебреные пластины скрывали страшные лица. А белые с серебреным узором, мантии, прятали худые тела, покрытые глубокими морщинами. Как у деда Федота, которому никто точно не знает сколько лет. А Васька говорил, что у старика из плача растут грибы, как из пня.
И сейчас, лежа на соломенном матрасе и глядя в потолок, Рат представлял и себя, таким же страшным уродом. И как от него будут шарахаться и свои, и чужие, и даже друг Васька отвернется. Впрочем, Рат точно не знал, а сможет ли он сам их узнавать, ведь душа улетит.
"Я не буду магом. – Твердо решил Рат. – Буду противиться Дару. А когда получится, убегу! Едва появится возможность. Убегу. На юг. В Речные города. Буду торговать. И родителей туда заберу. Главное затаится, а потом убежать!".
Глава 9
Великаны
