Казалось, сам вошедший, не видит разницы между собой и другими посетителями, Белой Вербы. И это в центре, небедного района, в Крас-городе.
Крас-город, пожалуй, последний, человеческий городок из крупных, вдоль Поясного моря. Дальше за Уступом великанов, на побережье исключительно города эльфов.
Худощавый хозяин, с орлиным носом, нахмурил брови и отправил молодуху, девочку помощницу спровадить заблудившегося горемыку. Сам придвинул широкий кухонный нож ближе, и оглянулся на топор, припрятанный в углу.
Таверна стоит на белой улице, далеко от нищих кварталов, и посетители, в основном торговый люд с Птичьего базара по соседству.
Хозяин видел, как помощница подошла и наклонилась к посетителю, что-то шепча, тот положил на стол огромную ладонь, под которой явно была монета, но расстояние не позволяло рассмотреть какая.
"Да какая разница, у этого голодранца окромя мелкой, разменной монеты ничего быть не может".
Хозяин таверны понял, по-хорошему, без силы не обойдётся и, хотя он был раза в два легче посетителя, в молодости он работал мясником на том же Птичьем базаре и любимый топор всегда лежал под прилавком. А разделать даже такую тушу, не составит особого труда.
Помощница вернулась к стойке и предано глядя в глаза, положила на столешницу, полновесный серебреный, с двойным клеймом Касты. Такие монеты порой ценились дороже старых королевских золотых, которые лили тонкими, и от души добавляли меди.
– Он назвал себя Пузо. И попросил двойную порцию мясной похлебки, рагу, тоже двойную порцию, и большую крынку молока.
– Эхгх. – Хозяин готовился прикрикнуть на несговорчивого посетителя, но полновесный серебреный сам прыгнул в руку и отдавать монету назад он не желал. Скряги торговцы обычно расплачивались мелкой, серебреной монетой, еще и старой чеканки.
Проглотив гнев, хозяин кивнул.
– Накорми.
Пузо сидел в самом отдалённом от двери углу возле небольшого окна, но слышал все, что говорил каждый посетитель. Уникальный слух не что иное, как привилегия зверя, его второй натуры. А если быть точнее оборотня-медведя.
Излишняя волосатость тела, тоже от зверей. Это только у кошачьих, на человеческих телах, волос мелкий и тонкий, почти невидим. А у него, медведя, или там у тех же волков, волос жёсткий, заметный. И обычно мешает жить, в человеческом обличии, очень жарко.
Пузо слышал недовольство в голосе хозяина, но ему просто необходимо находится в этой таверне. И он приготовил пять серебреных монет, чтобы разжалобить хозяина. Хвала богам ему хватило одного серебренного.
В этот портовый город его привела звериная интуиция и чуйка главаря воровской банды. Которую он лично собрал в Путаном лесе с той стороны Поясного моря. Или как лес называли сами жители Теплый, из-за круглогодичной духоты.
В родные деревни оборотней, если те звериные лежбища можно назвать деревнями, Пузо вернулся уже зрелым самцом.
Там в лесах они жили чаще в обличьях зверей, удобно и для охоты и для выживания. Да и в берлогах-норах, только звериная шкура защищала от травм и насекомых.
Разве кошачьи устраивали подобие уютных плетеных домиков на толстых ветвях, и держались они поодаль от землеходов, как они презрительно называли всех не кошачьих.
"Элита драная", беззлобно подумал Пузо, и откусил от куска вареного мяса. Хозяин расстарался подать заказ быстрее, в надежде, что гость насытится и тут же свалит. Но он ошибся, Пузо нарочно ел не спеша, выжидая время.
Раньше еще до пришествия Касты, в Путаных Лесах не раз вспыхивали кровопролитные клановые воины. И все из-за гордыни кошачьих.
Эти заносчивые рыси считали себя знатью. "Типа они чистые, по земле ходят крайне редко даже вовремя охоты".
А еще кошки любили обустраивать быт, подражая людям. И на выменное золото, с добычи шкур, они обставляли интерьер, в плетеных жилищах, расположенных высоко в кроне бесполезной роскошью людей. Наземные их называли гнезда, как у птиц, чем очень злили кошачьих.
На взгляд Пузо абсолютно бесполезная трата денег. Зачем что-то обустраивать, подражая кому-то, когда можно просто поселиться среди людей. Но кошки повсюду вещали, что оборотни особые существа и должны в лесу установить свои законы и свой этикет.
Опять глупость, какой этикет в земляной берлоге, перед многоножками расшаркиваться да поклоны бить. И закон в лесу один, поймал, значит поел. Пузо улыбнулся своей же шутке.
На этой почве и происходили споры, перерастающие в драки, а там и до клановых сражений рукой подать. Которые, потом, тянулись годами, то затихая, то разгораясь вновь, перерастая в кровную месть.
Последняя большая воина произошла лет двадцать назад. Тогда волки буквально устроили кровавую охоту на кошек, те не смели спускаться ниже второго яруса. Под каждой веткой их ждала смерть.
Но и мстили кошки жестоко, вырезая целые стаи
Именно после такой мести пострадала и сам Пузо, вместе с семьёй.
Пузо плохо помнил детство, и мать почти не помнил, только земляной запах берлоги. С того времени лишь одно врезалось в память, шла война между верховыми и корневыми.
