Тихий неразборчивый шепот. Хаким понимал, что очутился в этом месте неспроста. Он внимательно присматривался к деталям. На огромном подрамнике стояла почти законченная картина. «Страшный суд». Николас что-то быстро сказал пришедшему и вышел в соседнее помещение. Человек в капюшоне огляделся, взял самую тонкую кисть из тех, что были разложены на маленьком столике, и, обмакнув в темную краску, быстро написал что-то в нижнем правом углу картины. Хаким увидел руку, писавшую цифры. На указательном пальце было кольцо с узнаваемым символом – крестом тамплиеров.
Закончив работу, посетитель быстро вернул кисточку на место и оглянулся. Хаким увидел мельком его лицо. Сразу же за этим послышался громкий шум ругающихся голосов, и Хаким проснулся.
Голоса на самом деле звучали. Потирая затекшие плечи, Хаким встал и, прислушиваясь, подошел к окну. За окном на тускнеющем небе зажглись первые звезды. Поднялся сильный ветер. Когда приходит южный, горячий ветер из Африки, окна домов плотно закрываются. Воздух наполняется жаром, обжигающим легкие, и песком, что скрипит на зубах, застревает в волосах, оседает везде, где только можно представить. Обычно ветер не задерживается дольше двух дней, но в такие дни жители сидят по домам, а в таверну приходят только самые стойкие завсегдатаи.
– Да пустите меня! – донесся крик. Тонкий детский голосок почти визжал.
Вздохнув, Хаким спустился вниз. Перед ним открылась забавная картина. Посередине таверны стояла растрепанная, возбужденная девочка, которую давеча Хаким видел в доме губернатора. Ее крепко держала за руку одна из девиц. Две другие продавщицы легкой любви преграждали ей проход. Ана выглядела крайне решительно. Сдвинув светлые бровки и поджав губки, она всё еще не оставляла надежды выдернуть руку. Все четверо тяжело дышали.
– Доброе утро, дамы! – смеясь, поприветствовал всех Хаким.
– Дядюшка! – Ана обрадовалась его появлению. – Скажите им, чего они. У меня есть кое-что важное для вас!
– Хаким, ты ее знаешь? – растерянно спросила та, что держала руку девочки.
– Да успокойтесь, это просто ребенок, поющий в церковном хоре. Ана, ну какой я дядюшка?
Ану отпустили и уже с интересом стали рассматривать.
– А вы чего раскудахтались? – Хаким посмотрел на всех строго.
– Э-э, ну тут такое дело… – замялись девицы.
– И?
– Мы подумали, что ты решил, так сказать, добавить свежей крови, что ли… Ну и взбесились. Что, теперь и детей брать на работу? У нее ни кожи ни рожи. И наглая такая.
– Фу-у! – Хаким не знал, смеяться ему или плакать. – Ну, в самом деле… Какие дурные бабы. У губернатора она прислуживает, поняли? Записку принесла, наверное.
– А ты чего сразу не сказала? – набросилась пышная Кармен на Ану.
– Как будто вы мне слово дали сказать, – проворчала девочка. Тут же оживилась: – А где Тит?
– С утра не видели, – ответила тощая девица с мелкими кудрями и немного вздорным лицом.
– Так что у тебя, Ана? – Хаким посмотрел на девочку, вновь чувствуя нарастающее волнение. Видеть до боли знакомые глаза для него было пыткой.
– При них не скажу, – она исподлобья глянула на девиц, которые уже сделали вид, что страшно заняты, как бы переставляя несуществующие предметы на столах.
– Ну хорошо, пойдем, – Хаким подтолкнул Ану к комнате, в которой до этого говорил с губернатором.
Войдя внутрь, Ана присела в вежливом книксене и протянула Хакиму скомканный платок. Развернув, Хаким увидел цифры.
– Сударь, Тит рассказал мне о картине… И что надо поискать цифры. Так случилось, что этим вечером мы пели, готовясь к празднику. Падре не очень хорошо себя чувствует, кашлял тяжело весь вечер. Он послал меня принести теплой воды с лимоном. Чтобы попасть в помещение, где отдыхают священники, нужно пройти через придел, где висит картина. Там всегда царит полумрак, и я испросила разрешение зажечь свечу. Осветив полотно, ничего поначалу не увидела. Но потом я подумала, что можно было бы взглянуть на него через просвет. Когда мы подносим к окну какой-то предмет, он становится прозрачным.
– Ты очень сообразительная, Ана.
– Спасибо, сударь. Так вот. Картина очень тяжелая, мне пришлось ее отодвинуть от стены, придерживая изнутри коленом. Но когда я осветила пространство между стеной и холстом, то проявились вот эти цифры.
– Ты очень храбрая, Ана. Какую награду просишь?
– Мне ничего не надо.
Немного замявшись, Ана добавила: – У меня странное чувство. Как будто это то, что на самом деле может спасти мою жизнь…
Хаким поднял руку, подумав погладить ее по светлой голове, но, так и не решившись, вздохнул:
– Тебя, наверное, ждут дома, поздно уже. Спасибо большое. Тебя проводить?
– Не стоит затрудняться, я живу недалеко. До свидания, – Ана поспешно выбежала из комнаты.