Хаким отступал к берегу, отражая атаки. И вновь он почувствовал укол, на этот раз в левом боку. Не обращая внимания на растекающуюся, жгучую боль, Хаким сделал вид, что падает на колени. С победным криком Санчес прыгнул на него сверху, готовый пронзить насквозь. В последний момент Хаким, падая в воду на спину, резко выбросил руку вверх, и шпага вошла в грудь Санчеса. Противник медленно сползал по лезвию, широко раскрыв глаза, всё ближе приближая лицо к Хакиму. В гаснущей всепоглощающей черноте зажглась и тут же погасла красная искра.
Хаким отпихнул тело от себя и схватился за бок, пытаясь остановить кровотечение.
Через несколько дней город праздновал избавление от жуткой напасти и спасение дочерей своих. Губернатор устал принимать подношения, которые благодарные жители складывали ему на порог дома. Тит ни на шаг не отходил от Аны. Кармен подтрунивала над ним, называя их женихом и невестой. Ана, бледная от пережитого, приходила по утрам помогать в доме губернатора. И эти милые обычные житейские сюжеты наполняли сердца горожан надеждой на лучшее.
Хаким, потеряв сознание от потери крови, утром очнулся спящим в своей таверне, чему несказанно были рады шлюхи. Однако рану зашивать всё же пришлось. Граф Лумеарис, пропустивший такое развлечение, выговаривал Хакиму, и в ответ на объяснения, что заехать за ним не было времени, предрекал скорый конец их дружбы.
Граф уже объявил о скорой свадьбе и вовсю торопил строительство своей усадьбы. Он нанял небольшую артель рабочих, которые вели активные раскопки на месте пороховой башни.
Хаким подумал, что в этот раз всё превращается в рутинную и оттого счастливую жизнь. Его борода засверкала седыми волосками. Это могло обозначать только то, что он дождется старости, как и всякий человек.
В день свадьбы графа был приглашен на праздник весь город, и столы стояли прямо вдоль улиц. А вечером, когда зажглись звезды и взошла полная луна, все танцевали и пели. Женщины шуршали юбками и маняще смотрели на мужчин.
Тит неуклюже танцевал, ни на минуту не выпуская Ану из поля зрения. Улучив момент, он увел ее за руку. Они бежали по ночным улицам, и Ана смеялась.
– Пойдем, я покажу тебе что-то, – позвал Тит.
– Я хочу танцевать! – смеялась Ана.
Тит подошел ближе, и смех замер на ее губах. Он положил руку ей на запястье и закрыл глаза.
– Лучший звук в мире. Стук твоего сердца не оставляет меня в покое.
Ана снова прыснула.
– Не смейся! Ты глупая!
– Сам дурак.
– Я… – Тит поднес ее ладонь к лицу и поцеловал в самую середину, в самое чувствительное место на руке; не отнимая губ, поднял глаза и увидел, что Ана плачет.
– Не плачь. Я просто люблю тебя.
– Ах, Тит, мы не слишком взрослые, чтобы говорить об этом?
– Если хочешь такое сказать, то говори, даже если ты ребенок. Ведь после, может, и не получится.
Он повел ее к раскопкам и показал фундамент, который рабочие уже раскопали. Он зажег масляную лампу, осветив древние камни.
И Ана замерла от восторга.
– Представляешь, граф верит, что найдет клад.
– Вот бы нашел, – вздохнула Ана. – Пить хочется.
– Побудь здесь, я сейчас принесу. У рабочих должна быть бочка.
Тит бросился искать воду, а Ана спустилась в яму с раскопками. Зеленоватый свет привлек ее. Она протянула руку, потрогав шершавые стены, и вскрикнула: что-то больно кольнуло палец.
В городе начался фейерверк, и с крепости прозвучал выстрел пушки в честь молодых.
Легкая вибрация прошла по стенам ямы, в которой находилась Ана. Тит, заподозрив неладное, бросился назад, но сильный толчок отбросил его. Послышался дикий самодовольный хохот. Еще толчок приподнял землю под ногами… и вскоре всё стихло.
Подбежав к месту, где он оставил Ану, Тит закричал срывающимся голосом. Гора камней лежала, сложив стены временного строения, смяв их, как бумагу. Вместо раскопок снова возвышался посреди города холм из камней.
– Ана, Ана! – звал Тит.
Срывая ногти, он скреб землю. Он звал ее, надеясь, что она выбралась, что успела, что она сейчас опять засмеется и назовет его дураком.
Холм из камней и мусора так и остался в городе. На нем стояла легкая лачуга, в которой, как говорят, случались
Граф Лумеарис женился, собрал большую коллекцию произведений искусства и, выкупив соседние к поместью дома, расширил свою усадьбу, сделав самым прекрасным дворцом Аликанте. С отцом он так и не помирился.
Тит жил сам по себе и дожил до глубокой старости. Он получил грант от семьи графа на обучение и позже служил хранителем коллекции и библиографом семьи Лумеарисов, оставив глубокие, полные печали, мемуары. Он потерял интерес к созерцанию прекрасного, но всегда точно мог оценить стоимость холста и определить его подлинность.
Через несколько лет после событий в Санта-Поле было принято решение заселить остров, который облюбовали пираты. Ему дали название Новая Табарка.