Не рассчитав расстояние, она не успела остановиться и с силой врезалась в деревянный шкаф, стоящий у двери комнаты. Потирая ушибленный лоб, пришла в себя.
Она росла доброй девушкой и, как бывает, однажды войдя в возраст угловатых коленок и локтей, так и не смогла избавиться от неуклюжести. Мать смущало, что двадцатилетняя дочь еще не замужем, а отец этому втайне радовался. Альба родилась смышленой и с очень необычным цветом глаз. Как сказал однажды друг семьи: «Глаза, в которых разлилось море».
Итак, ее сердце и мысли были заняты исключительно покорением молодого человека.
Продавец орчаты Алехандро родился, когда его отец был в длительном отъезде. Мать плакала всю беременность, проклиная себя за минутную слабость, но ничего не поделаешь, ребенок появился в срок, здоровым и голосистым. Глава семейства принял новорожденного как своего, хоть это далось и нелегко. Во избежание скандала семья переехала жить в Аликанте из Валенсии. Непохожий ни на кого из своих семерых братьев и сестер, Алехандро обладал замкнутым, нелюдимым характером. Вся его семья напоминала маленькие пышные пончики, ожившие и рассыпавшиеся по полу, громко смеющиеся и притоптывающие крошечными пухлыми ножками. Сам же он был долговязым, слегка сутулым, с горящими внутренней силой глазами цвета надвигающегося серого шторма. Он не откликался на чужие эмоции, не верил в дружбу и любовь, отрицал справедливость. Мать, вздыхая, всегда говорила, что с таким набором сумрачных черт характера он, должно быть, выпал из чертова рукава. В детстве сверстники избегали играть с ним, не в состоянии объяснить, почему именно. Только лишь однажды на лице бледного мальчика с копной непослушных черных волос мелькнула тень улыбки. В тот день он увидел девочку с глазами теплого моря. Она читала книгу и смешно чесала ногу, покусанную комаром.
И вот вчера он увидел эти глаза снова. Она выросла и не стала красавицей, но оказалась довольна мила. И впервые в жизни Алехандро отметил учащение своего пульса.
Вечером он сказал отцу, что продавать орчату в жару – неправильно.
– А когда же тебе ее еще продавать? С утра все приходят купить орчату на завтрак.
– Вечером.
– Вечером? – отец смотрел на сына, как на умалишенного.
– Мы можем оставить утренние часы и добавить вечерние. Публика выходит прогуляться, и вполне…
Но отец перебил его:
– Не так всё просто. Вечером на улице опасно, и мы можем получить больше неприятностей, чем заработать. И потом… мы продаем свежую орчату. Это значит, что мать с сестрами после утренней работы должны будут в сиесту снова приниматься за дело?
– Я могу хотя бы попробовать. Отец!
– Нет, – отрезал отец. – Я обещаю подумать, но… скорее всего, мой ответ будет «нет». А вечером пойди и просто прогуляйся. Пора бы уже…
Алехандро и не надеялся так быстро уговорить отца, но, по крайней мере, у него был впереди свободный вечер. А сейчас чудесное утро, он отправился со своей тележкой с бидонами орчаты на угол улицы Майор и Рамблы. В этом же направлении вышла окрыленная мечтами Альба.
Сиплый, словно спросонья, смех демона колыхнул воздух и, докатившись до таверны, ткнул под бок Хакима. Но тот лишь отмахнулся, завернувшись в верблюжье одеяло, и постарался заснуть крепче в надежде, что проснется, когда всё закончится.
Альба сразу увидела предмет своего обожания. Остановилась в отдалении, провела рукой по складкам юбки, поправляя ее. Она уже было собиралась пройти мимо лотка с орчатой, сделав вид, что оказалась здесь случайно.
Мимо пробежал мальчишка, продающий газеты.
– Внимание! Внимание! Холера! Первые двадцать смертей. Новый мэр прибывает в город!
Альба остановилась. Новость ошарашила ее. Утренний любовный морок отступил, и она, кинув полный смятения взгляд на Алехандро, бросилась обратно домой.
Юноша тоже понял, что продаж в это утро не предвидится, и поспешил сообщить новость своим.
В Аликанте началась паника. То в одной семье, то в другой люди валились с ног со страшной температурой, рвотой и поносом. К моменту, когда прибыл новый мэр Тринитарио Кехано, в городе оказалось более полутора тысяч погибших и более трех тысяч заболевших. Это было много, учитывая, что в Аликанте вместе с окрестными деревнями проживало не более двадцати тысяч человек.
Тринитарио Кехано сразу приступил к организации борьбы с эпидемией. На личной карете он вывозил зараженных из ближайших деревень. Недалеко от табачной фабрики разбили полевой госпиталь прямо под открытым небом.
Мэр города договорился с правительством о выдаче ваучеров на лекарства и продукты для населения, по которым владельцам магазинов и аптек после будут выплачены компенсации.
Отец Алехандро принял решение раздать орчату бесплатно возле госпиталя. Всем известно, что земляной орех исцеляет любую хворь.
Люди запирались в домах. Улицы опустели. А под тряпичным пологом в уличном лазарете уже умерло более двух с половиной тысяч человек. Трупы сжигали, едва вывозя из города. Черный зловонный дым возвещал о наступившем танце со смертью, как называли эпидемии на левантийском берегу со времен высадки на белый берег папаши Ганнибала.