Хаким шел в бар с единственной мыслью: «Неужели это всё, можно уже расслабиться?» Никакого ответа не прозвучало, ни одной зеленоватой искры не полыхнуло.
– Вот и славно, – уже вслух произнес Хаким и окончательно решил, что в этот раз всё прошло мимо.
Гектор не хотел врезаться в толпу и решил пойти обходным путем к отелю, где остановился. Находясь в прекрасном настроении, он не сразу услышал, что кто-то зовет его.
Заговорщическим шепотом его звали по имени. Он обернулся, но никого не увидел.
– Вот же бестолковый. Вверх, вверх посмотрите. Гектор, ну же!
Он посмотрел наверх. На крошечном балкончике стояла Рахма. Она спускала вниз связанные неуклюжими узлами простыни. Явно затевался побег.
– Помогите мне, пожалуйста. Я так хочу увидеть праздник, а родители меня заперли. Я одним глазком.
– Рахма, вернись сейчас же! Ты упадешь и сломаешь шею.
– Не упаду, ты меня поймаешь.
– Рахма!.. – уже шипел от злости Гектор.
Но она уже закинула одну ногу и, держась руками за простыню, начала перелезать.
– С ума сошла, прекрати. Сейчас же! – Гектор не на шутку разозлился.
Но ее нога уже соскользнула с перил, и она благополучно упала прямо на него. Чудом устояв на ногах, Гектор крепко обнимал девушку. Сразу же поставив на ноги, возмутился:
– Ну что такое? Ради праздника готова разбиться насмерть.
– Не разбилась же. Пойдем погуляем.
Она схватила его за руку, как в тот безумный день, и потащила в самую гущу народа, в толпу, возгласы, музыку, запахи. Ветер развевал волосы, щеки горели, она бежала, радуясь каждой минуте свободы.
Остановившись перед танцующей толпой людей в ярких костюмах, засмеялась:
– Гектор!
– Что? – он пытался отдышаться.
– Что самое главное для человека?
Она приблизила лицо к нему так близко, что он увидел в ночи крошечные бисеринки пота, выступившие над верхней губой и светящиеся в лунном свете, как жемчуг.
– Что самое главное?
Он смотрел в глаза, в которые плеснули море. Спросил одними губами.
– Любовь?
– Нет, Гектор. Важнее любви – свобода.
– Свобода?
– Даже такая нелепая, всего на одну ночь, как у меня. Но сейчас можно делать всё что угодно.
– Прямо всё-всё? – он уже смеялся в голос.
– Всё-всё! Давай танцевать!
Она закружилась вокруг себя. Сопротивляться этому безудержному веселью было невозможно.
Ну и пусть! Утром в поезде поспит, но бросить эту бешеную обезьянку ему не позволит совесть.
Над городом летел пепел сожженных нинотов. Летний снег в Аликанте. Сгорали в кострах Святого Хуана все печали и невзгоды. Может, эти игрушечные жертвы немного притупят неуемный аппетит демона? Хорошо бы.
Уже под утро Гектор и Рахма шли вдоль пляжа, взявшись за руки. Здорово идти по песку, вдыхая соленый бриз, и молчать. Здорово найти кого-то, с кем можно молчать. Так бывает, что счастье падает тебе в руки с балкона. Наверное, бывает.
В эту ночь аналитический ум Гектора немного переключился с правил и цифр на романтическую волну. Но всё же что-то мешало ему сделать вдох полной грудью. Он мог разложить по полочкам любое событие, кроме этого. Даже пылинки в воздухе, если присмотреться, плавают по строго заданной траектории. Но Рахма была непредсказуема. Что она скажет или сделает в следующий момент, он не мог предугадать.
– Поцелуй меня.
Ну вот опять. Что в голове у этой девчонки? Так просто взять за руку мужчину, который ей понравился, но вполне может оказаться извращенцем! Целовать?.. Гектор смотрел на нее сверху вниз, и ему хотелось смеяться, но вместо этого он взял руками ее лицо и поцеловал в лоб.
– Послушай… Знаешь, как бы тебе объяснить… После сегодняшнего побега меня запрут дома и приставят стражу лет на сто. Я уверена, что отец выполнит обещание и сломает мне ноги, хотя и пальцем никогда не тронул. Я не знаю, что у них в головах, но они страшно боятся отпускать меня хоть куда-нибудь. Поэтому… как человека прошу тебя, Гектор…
Но он не дал ей договорить. Понимая, что именно Рахма хочет сказать, он закрыл ей рот своим поцелуем. Строго говоря, это можно было и не считать за поцелуй. Двое людей стояли на берегу моря, прижавшись губами друг к другу. У Гектора мелькнула шальная мысль: «Может, жениться на ней, да и выпустить, как птичку из клетки? Позволить делать то, что хочет, и окончательно погубить свою жизнь. Она же начнет революцию и наверняка добьется права для женщин голосовать и носить брюки».
Рахма вздохнула, отняв губы от Гектора, со смешным звуком чмокнула его еще раз и уткнулась лицом в грудь. А он погладил ее по волосам.
– Спасибо, – сказала она с лицом серьезного ребенка, идущего на экзамен. – Теперь я счастлива. Проводи меня до дома, пожалуйста.
– Ты подарила мне праздник. И впервые в жизни я буду писать отчет о празднике, где не было беспорядков, а только лишь танцы и веселье. Пойдем, я провожу тебя.
Рахме не хотелось больше бунтовать и убегать, в предрассветный час на нее снизошел покой. Словно испытывавший жажду человек наконец напился воды.
Они прошли вдоль набережной в самый ее конец и поднялись наверх.
– Знаешь, море раньше было до этой улицы, – сказала Рахма.
Они свернули на улицу Постигет. Возле дворца Лумеарисов Рахма остановилась.