Не было сил вернуться домой, ведь они вряд ли увидятся еще. У нее немного разболелась шея – смотреть на него она могла, лишь подняв лицо к звездам.
– Я всё же должен вас проводить.
Взять лицо руками и тихо-тихо поцеловать в этот вздернутый носик и высокий лоб, что она смешно морщит, когда обдумывает очередную выходку. А потом она закроет глаза, и он поцелует каждое веко, чувствуя, как подрагивает крошечная венка на виске.
– Нет. Простите. Я пойду. Может, когда-нибудь и увидимся снова.
Наверное, только в книгах главный герой находит смелость взять и поцеловать девушку. Это было бы замечательное окончание самого счастливого дня в ее жизни. Она бы встала на носочки и обняла его за шею, чувствуя тревожащий запах и пульс. Стояла бы так, не шевелясь, почти в обмороке от новизны ощущений и радости, разливающейся по всему телу.
– Ну что ж. Рад был познакомиться. Прощайте… – немного отрезвил ее голос Гектора.
– Это был хороший день… – прошептала она.
– Очень, – перешел на шепот и Гектор.
– Я хочу увидеть вас снова, – умоляюще глядя на него сказала Рахма.
– Сразу после праздника я уезжаю. Но, может…
Девушка не дала ему договорить:
– Ясно. Ну, я пошла.
Тихо развернувшись, она медленно двинулась в сторону своего дома. Главное, не оборачиваться. Столько себе напридумывала, а может, у него жена в Мадриде и семь детей? Нет, может, две жены. Одна в Толедо, а другая в Мадриде… и двенадцать детей. Хотя… не похож он на женатого человека. Такой сухарь.
Она шла, всё ниже опуская голову.
Гектор смотрел ей вслед: она так смешно ссутулилась, как будто горе-горюшко свалилось на плечи. Смешная девочка, ему нравится. Однако надо писать отчет – Гектор сбросил наваждение легким щелчком пальцев. Предстоит просидеть за работой всю ночь.
Демону придется постараться в этот раз, чтобы заставить страдать сердце, которое ни во что не верит.
В это время Кати́ закатывала Хакиму сцену. От скуки ли, от заточения в одном месте, от бог знает чего еще.
С возрастом она становилась ревнивее и ворчливее. Хаким спокойно выслушивал ее брюзжание. Он меланхолично протирал бокалы, усмехаясь в бороду, изредка повторяя за ней ее же фразы. Так она быстрее успокаивалась. В последнее время она научилась немного двигать предметы и во время вспышек гнева могла разбить пару стаканов.
В это утро всё происходило по обычному сценарию, когда внимание Хакима привлекла рябь на зеркале у входа.
Это всегда предшествовало какой-нибудь картинке. Жаль, что откровенные сцены больше зеркало не показывало – хоть какое-то развлечение было. Хаким часто говорил Кати́, что переспали они разочек, а мозг она ему теперь будет выносить вечность. И даже смерть не разлучила их.
Рябь дернулась мутным облаком, засветилась – и стекло загорелось. Пламя осветило помещение, Кати́ присвистнула:
– Ого, сколько паутины по углам! Хаким, найми кого-нибудь, нас же оштрафуют за грязь.
– Не трожь паутину, я от пауков новости узнаю!
– Ты чокнутый, они только про убийства рассказывают и где сидят жирные мухи.
– Ты просто не умеешь слушать.
Между тем зеркало пылало так, что воздух нагревался. Хаким уже взял было ведро с водой и хотел плеснуть, как разом всё прекратилось – стекло покрылось синей изморозью, потрескивая и скрывая изображение под ледяным узором. Сквозь корку льда на Хакима смотрело мертвенно-бледное лицо Гектора.
– Начались в деревне танцы, – резюмировал Хаким, и хриплый смех демона был ответом на его догадку.
– Ты просто наблюдатель, зачем такие страсти? Сам сказал: ничего не поделаешь, – прокомментировала Кати́.
– Слушай, картинка какая-то странная… Они что – вместо нинотов сгорят?
– Прекрати! Как это возможно?
– Ну странно. Праздник хороший. Хотелось бы, чтобы прижился. Пойду пройдусь, расскажу потом, какая красота в городе.
– Ненавижу тебя, – прошипела Кати́.
Хаким расхохотался. Она не могла покидать бар, силенок не хватало. Слабенькое привиденьице.
Он же, получив трагическое предсказание, странным образом пришел в хорошее расположение духа. Да и сколько можно уже убиваться, всё равно все возвращаются. Главное – не спалить город, простые жители не виноваты, что пучеглазый демон выбрал для развлечений курортный район.
Хаким вздохнул и свернул к улице Майор, пройдясь в ее тени, вышел на площадь перед ратушей. Рабочие суетились, гортанно покрикивая друг на друга. Зеваки смотрели во все глаза.
Постамент уже был готов, и на нем устанавливали нижнюю часть будущего нинота.
– Я видел проект, очень хорошая композиция, – сказал мужской голос.
Хаким обернулся: говорил невысокий ладный мужчина в просторном льняном костюме и шляпе. Он улыбался.
– Доброго утра. Я Хаким, владелец бара, что напротив Сан-Николаса.
– Я знаю ваш бар, но вот никогда, знаете ли, не заходил.
– Почему?
– Я не очень люблю места с магией.
– Хм… – Хаким заинтересованно посмотрел на собеседника.
– Вы не подумайте ничего такого. Просто зданию уже столько лет, что в нем обязательно должны быть… ну хотя бы привидения.
– А-а-а… в этом смысле! – рассмеялся Хаким. – Ну, привидения Аликанте все в крепости сидят, с Николасом Пересом фондильон попивают.