– Нет, ничего тут не сделаешь, – прозвучал наконец приговор. – Через пару дней совсем потускнеет. А там и вовсе растает…
– Специалисты вы хреновы! – с досадой бросил он, отбирая осколок.
– А там, между прочим, – прозвучал откуда-то с потолка ликующий голосок, – распорядитель вернулся… Ох и влетит сейчас кому-то!
– Ага! Гони дальше! – пробормотал Егорка, но на всякий случай поспешил выбраться наружу, причём не через ту стенку, что была обращена к полураспавшемуся столу, за которым они обычно играли в карты, а через противоположную. В крайнем случае, можно будет соврать, что гулял вокруг павильона.
Однако зловредный пролетарий, кажется, сказал правду. По ту сторону коробки вовсю уже шла разборка. Из общего гама проплавился ядовитый тенорок Леонида Витальевича Арчеды:
– Я хочу знать, в конце концов: есть у нас руководство или нет вообще? У меня вот создаётся такое впечатление, что нет…
Егор возблагодарил судьбу и, зашвырнув осколок подальше, устремился к месту событий.
– Можно подумать, я по личным делам отсутствовал! – героически отбивался незримый распорядитель. – Что ты себе вообще позволяешь, Леонид?
– Я бы даже осмелился предположить: по шкурным…
– Да дайте же договорить, наконец!
– Действительно, Лёня, одного только тебя и слышно, – недовольно произнёс дядя Семён, и установилась относительная тишина.
– Значит, что мне удалось выяснить на бирже… – с трудом сосредоточившись, начал распорядитель и тут же сорвался вновь: – Между прочим, это ты, Семён, на нас панику нагнал! Накрутил, напугал… Себя она не пожалеет, в павильон она прорвётся!.. И я, дурак, купился: давай по аукалке трезвонить, всю округу зря перебулгачил… А эта самая Ирина, чтоб вы знали, Полупалова, уже три месяца как в списках на новые зеркала значится! В четырёх очередях стоит! Мало того, она уже где-то успела поработать – целый месяц! Отморозки так поступают, я вас спрашиваю!..
Персоналии переглянулись, лица их просветлели. Однако Василий хотел удостовериться во всём до конца:
– А чего ж она тогда в образе покойницы разгуливает?
– Да какое наше дело, в каком она образе разгуливает? И потом, прости, Василий, но на бирже принято показывать лучшую свою работу. Лучшую! Причём никого не интересует, жив этот человек или умер… Уж кто-кто, а ты-то, кажется, знать должен!
– И как же ты всё это выяснил? – подозрительно спросил дядя Семён.
– По своим каналам!
– Ах по своим…
– Это во-первых, – сухим скрипучим голосом продолжал распорядитель, давая понять, что смута кончена и впредь он ничего подобного допускать не намерен. – А во-вторых, позвольте вас поздравить. Нашего полку прибыло – вернее, скоро прибудет. Считайте, что отныне труппа состоит из пяти персоналий. Пятая – Тамара Истрина.
Егорка тихо отошёл в сторонку. Теперь ему было просто жалко рыженькую бледную Ирину. Потом он вспомнил, что в жизни она приходилась мачехой тому, кого он отражает, – и стало ещё жальче. Остальные восприняли известие скорее с недоумением.
– Позволь, ты что, уже нанял кого-то?
– Да. И очень удачно.
– Не поторопился? А вдруг Тамара эта вообще сюда не заглянет? Возьмёт да и пошлёт Васятку нашего куда подальше…
Распорядитель выдержал паузу. Авторитет его восстанавливался на глазах.
– По дороге в ресторан они заехали за Истриной, – пояснил он свысока. – Ночевать Василий будет сегодня у неё – зеркало семь эр-ка пятьсот шестьдесят один восемьсот тридцать один… Исполнителя на роль Полупалова там уже подобрали. А завтра они вдвоём с Тамарой намерены заявиться к нам. Так что готовьтесь, Василий. Бенефис грядёт.
Дядя Семён хмурился и в сомнении жевал губами.
– Может быть, стоило сначала ту её персоналию на гастроли вызвать? – спросил он. – Всё-таки опыт, она ведь её уже довольно долго отражает. А так ввод с колёс получается…
– Ладно, не буду вас дразнить, – сжалился распорядитель. Судя по голосу, очень был доволен собой. – Раскрою свой маленький секрет… Отсутствуя, как тут изволили выразиться, по своим шкурным делам, заглянул я в зеркало семь эр-ка… ну и так далее… Посмотрел эту самую Тамару Истрину, а потом уже подался на биржу. Вдруг гляжу: ба! Что такое? Она!.. Подруливаю, представляюсь. «Простите, – говорю, – девочка, последнюю вашу работу не Тамарой ли Истриной звали?» Она глазёнками – луп-луп! «Ой! – говорит. – А откуда вы знаете? Я её пару месяцев назад в фирме одной отражала, только она уже оттуда уволилась…» А?! Ничего себе находка? Так что обойдёмся без гастролёров, Семён!
Ветеран зазеркалья слушал и лишь головой качал.
– Чудеса… – вымолвил он наконец. – И где ж она теперь?
– Обещала: с халтуркой одной разделается – прибудет…
Трудно сказать, что представляла собой настоящая Тамара Истрина, но её отражение Егору не понравилось решительно. Внешность Василий описал довольно точно: дама рослая, в теле, взбитые волосы цвета пакли. Всё прочее явилось полной неожиданностью: вульгарная, хриплоголосая, бесцеремонная… Даже к оригиналу своему, судя по первой фразе, персоналия Тамары Истриной ни малейшего почтения не питала.
