Обидно. Однако личные обиды к тому времени Крима научился смирять. Жизнь заставила. Попросив Менингита о встрече, он, разумеется, не собирался оглашать имён и требовать наказания виновных, тем более что поди ещё пойми, чья тут вина.
Последствия шторма чувствовались до сих пор: вокруг Плеши слабо клубилась аурическая муть, а у высшего начальства были больные глазёнки. Мудрые, но больные. Надо полагать, энергетические бури отзывались на командире Головного Мозга сильнее, чем на остальных.
– С чем пожаловал? – страдальчески морщась, спросил Менингит.
Крима собрался с мыслишками.
– Вот… пока меня не было… – начал он, но тут же оробел и сбился.
Кажется, Менингит был позабавлен таким зачином:
– Ну-ну… Дальше!
Видя, что начальство вроде бы настроено благосклонно, хотя и не слишком серьёзно, новичок осмелел:
– Пока меня не было… Ногти росли сами по себе… как попало. Обслуживать – некому… подравнивать… шлифовать…
Продолжая устало улыбаться, Менингит слушал Криму и кивал. Словно знал наперёд всё, что ему сейчас скажут. А может, собственная молодость вспомнилась.
– Вот… А теперь я принял оба участка…
– Ты короче, короче!
– А приказ, наверное, отменить забыли, – заторопился Крима. – Приказ ещё, наверное, действует… А его отменить пора… Не надо больше Ногти грызть! – взмолился он.
Улыбка сгинула. Мученическое выражение глазёнок – тоже. Командующий Головным Мозгом пристально глядел на юнца.
– Так, – сказал он другим голоском. – Крима! Я хоть раз тебя на Плешь вызывал? Не для знакомства – для разноса… Вызывал?
– Н-нет…
– Ругал я тебя хоть раз за то, что Ногти обкусаны?
Крима потупил рожки и не ответил.
– Значит, всё в порядке, – заверил челобитчика Менингит. – Успокойся и не дёргайся. Претензий к тебе – никаких.
– Да как же в порядке?.. – ахнул тот. – Если Ногти грызут…
Личико Менингита вновь стало несчастным.
– Крима… – словно бы удивляясь собственному долготерпению, проговорил он. – Это хорошо, что ты болеешь сердечком за свой участок. Это просто замечательно. Но ты не представляешь себе всей сложности управления… Чего ты хочешь? Наказать виновных? А знаешь, сколько сбоев даёт Мозг? Бывают случаи, когда виновных просто нет, когда вина раскладывается на всех… Наказывать некого! А приходится… – сообщил он как бы по секрету. – Иначе – прощай дисциплина! Так-то вот…
– Но это же не сбой… – жалобно сказал Крима. – Отгрызть Ноготь – это… Это операция! Сложнейшая! Руки задействованы, Зубы задействованы, Нервы…
– Ты ещё теорию заговора приплети, – фыркнул Менингит. – Конспиролог нашёлся… Иди работай. Меры будут приняты.
– Когда?..
– Что когда?
– Будут приняты…
– А вот это уж, прости, моё дело! Когда время придёт.
– Да, но…
Крима забоялся и не договорил.
Командующий Головным Мозгом, глядя на него, не выдержал и рассмеялся.
– Иди работай, Крима! – дружески напутствовал он. – Иди работай, дорогой ты мой карапуз…
Минуло два дня, однако обещанные меры так приняты и не были. Время, видать, не пришло.
Работай… А смысл? Чем дальше, тем больше Крима завидовал старому труженику Одеору, принципиально ограничившему кругозор Левой Подмышкой. Кстати, об Одеоре. Несмотря на всю свою дремучесть, Одеор тоже что-то знал, но молчал. Когда юный чёртик поведал ему о беседе с высшим начальством, он неожиданно посоветовал пойти потолковать с Бано либо с Сострапалом. При чём здесь, спрашивается, Бано, при чём Сострапал? Один заведовал Лёгкими, другой – Печенью.
– Нежные больно… – ворчал Одеор. – Мы вот в ваши годы не рассуждали, не капризничали. Велело начальство подождать – значит, жди. А ты вон уткнулся в свои Ногти и ничего уже вокруг не видишь… Другим, что ли, слаще? К Библо загляни, к Гезоле…
– Так это ж в самое Нутро лезть!
– Ну и слазишь. Не рассыплешься небось…
В Нутро лезть не хотелось. Тем не менее Крима, поразмыслив, рискнул последовать совету сурового ветерана.
Нелегка и опасна работа на поверхности Тела. Но в тесной багрово-сизой ворочающейся мгле Внутренностей, именуемых в просторечии Потрохами, труд чёртика становится поистине адским. Народ там настолько неотёсан и циничен, что даже грубиян Педикюр в сравнении с обитателями Нутра показался бы изысканным щёголем и острословом. Отношения между внешним и внутренним персоналом довольно-таки натянутые: верхние дразнят нижних кочегарами, а нижние верхних – вестовыми. Значение обоих слов совершенно загадочно, что делает прозвища особенно обидными.
Про Печень Крима слышал много, но ничего хорошего. Самый вредный участок производства: жёлчь там гонят. Да и расположена – хуже не придумаешь: аккурат под Диафрагмой, в правой верхней части Брюшной Полости.
Пока добирался, вслепую протискиваясь между Внутренними Органами (чуть не раздавило!), шёрстка стала мокрой и отвратительно липкой. Наконец-то Крима осознал, как ему повезло в жизни со специальностью! Может быть, ради этого осознания и послал его сюда друг и наставник?
Известный своей несдержанностью Сострапал возился с Жёлчным Пузырём и гостя принял нелюбезно:
– Вам что там, наверху, совсем уже делать нечего? Какие, в чертоматку, Ногти? При чём тут Ногти?
