Пришлось сослаться на Одеора.
– Да он уж, наверно, из умишка давно выжил, Одеор твой! – в сердцах бросил неистовый Сострапал. – Ногти… Надо же! Ногти… Вот куда посмотри!.. – заорал он, тыча изъеденным коготком в уродливо распёртый резервуар с жёлчью. – Пятнадцать камней – один другого краше! А ты – Ногти…
Хмыкнул, умолк. Всё вокруг подрагивало, похлюпывало, почмокивало. Временами булькало. Непривычный к потёмкам Потрохов, Крима вынужден был напрягать зрение и всё равно мало что различал. Кажется, Сострапал осклабился.
– Слушай… – сказал он, довольный собственной догадливостью, даже вроде бы подмигнул. – Может, у него на старости лет юморок прорезался? У Подмышника, а? Может, он подшутить над тобой вздумал?..
– Да непохоже… – с несчастным видом ответил Крима.
Сострапал вытер лапки о шёрстку, нахмурился, соображая.
– Ну-ка, давай всё сначала, – велел он. – Ты чего хотел-то?
– Ну вот… приказы кто-то отдаёт… вредительские…
– Именно вредительские! – рявкнул Сострапал, грозно выкатывая глазёнки. – Они что, не понимают там, в Смотровой своей, что Печень вот-вот развалится? Нашли время неблагоприятные дни назначать! Да у меня тут после каждого шторма полный караул! Куда мне ещё производство расширять? И так расширено по самую Диафрагму! Жировыми отходами всё под завязку забито…
Он бушевал долго, не замечая, что новичок слушает его, оцепенев от ужаса.
Знал я, сударь, одного человека, так он покуда не понимал – благоденствовал, а понял – удавился!
Добравшись до рабочего места, Крима обессиленно опустился на Сгиб Большого Пальца. Краешек Ногтя был, разумеется, скушен, причём совсем недавно, однако теперь это уже не имело ровно никакого значения. Дело-то ведь, получается, и впрямь не в Ногтях…
Вскоре шёрстка подсохла, распушилась, но дрожать Крима так и не перестал. Сразу же после визита к Сострапалу он посетил Лёгкие, поговорил с Бано. Он мог бы сходить ещё и к Библо, и к Гезоле, но какой смысл! Везде одно и то же… Арабей оказался прав: истина – страшна.
Немудрено, что предшественник Кримы (наверняка чёртик совестливый и уязвимый) не смог с нею ужиться, предпочёл сгинуть в Бездне – лишь бы забыть. А вот Одеор знает – и живёт. Поскольку запретил себе думать. Ему теперь что Тело, что начальство – суть одна. И Морпион знает – и живёт. Поскольку давно уже нет у Морпиона ничего святого. А остальные? Знают? Наверное, знают. Не могут не знать…
– Чего разлёгся? – прикрикнул молодцеватый Тренеу. – Спотыкайся тут об тебя!..
Юный чёртик очнулся. Вокруг, оказывается, вовсю кипела работа. Пальцы Правой Руки подавали к Губам дымящийся цилиндр, о котором Крима недавно узнал, что называется он Сигаретой (должно быть, от слова «гарь»).
– Подготовиться к затяжке…
– Подаю…
– Принимаю…
– Да что же вы делаете?! – взвизгнул Крима, взметнувшись со Сгиба Большого Пальца. – Лёгкие смолами забиты – еле дышат, а вы!.. Что же вы творите… черти!..
Ещё мгновение – и скатился бы он на Ладонь, заверещал, забил бы копытцами в истерике.
Запала тишина. Правая Рука помедлила и двинулась вниз, так и не достигнув Рта. Все молчали. Крима испуганно оглянулся и увидел устремлённые на него глазёнки командующего Правой Рукой. Обычно ругачий и придирчивый, Крис смотрел на юного чёртика чуть ли не с жалостью.
– По пути Арабея идёшь… – скорбно известил он.
Арабея Крима нашёл под Правым Коленом, где тот, непонятно, по какому праву, участвовал в производственном совещании наравне с Ормаофом, Книксом и Ахиэлем. Впрочем, судя по тому, что там происходило, ошибку эту должны были исправить в самом скором времени.
– Вот где работаешь – туда и проваливай!.. – злобствовал Ормаоф. – Советы он ещё тут давать будет!..
– Ну так если не я, то кто? – невозмутимо отвечал Морпион.
– Работает?.. Кто работает? Он работает?.. – с язвительным простодушием изумился Ахиэль. – А мы тогда что делаем?
– А вы связки рвёте…
– Нет, я ему сейчас точно вторую торчалку отломаю!..
Ормаоф вскочил, потрясая кулачонками.
К счастью, до отламывания рожек дело так и не дошло: завидев Криму, стреляный Арабей почуял неладное.
– Простите, – сказал он с достоинством. – Это ко мне. Обсудим ваши проблемы как-нибудь в другой раз…
Поднялся, подошёл к новичку, отвёл в сторонку.
– Какой-то ты… повзрослевший, – озабоченно заметил он. – Случилось что-нибудь?
– Да… – еле слышно выдохнул тот. – Случилось. Истину я нашёл…
Глазёнки Арабея мигом успокоились, исполнились смешливого любопытства.
– Да что ты! – сказал он. – Ну пойдём, расскажешь…
Они отошли подальше к Лодыжке.
– И как же она, по-твоему, звучит? Истина…
– Кто-то сознательно губит Тело… – через силу выговорил Крима. – Сознательно и планомерно…
Казалось, Арабей малость разочарован.
– И кто же этот злодей? – спросил он.
– Не знаю… – Шёрстка на Криме стояла дыбом. – Сначала я думал: интриги… Правая Рука подставляет Левую, Левая – Правую… Потом думал: на Смотровой кто-то кого-то подсиживает…
– А теперь?
