– Спасибо, надышался! У нас там, знаете ли, и так дымно…
– Моё дело предложить… – Я закурил. – Значит, говорите, пока чаша грехов не переполнится, конца света не будет?
– Естественно…
– И вам поэтому выгодно, чтобы люди жили по заповедям?
– Совершенно верно!
– А им? – Я воздел руку к потолку. – Наоборот?
– В общем… да… – Помедлил и добавил: – Больше скажу: там, куда вы только что указали окурком, сильно обеспокоены моей нынешней деятельностью. Сроки-то срываются…
– Ага… – сообразил я. – То есть если ко мне вдруг заявится ангел и попросит скрыть часть доходов…
– Гоните в шею!
– Ангела-то?
– Имеете полное право. Ему там за такие проделки все перья пооборвут!
– А вам, простите, за ваши проделки рога не поотшибают?
– Ну я же только что объяснял! Если добро выгодно, то какое ж оно, к чёрту, добро?
– Стоп! А в чём моя выгода?
– Повторяю, – проскрежетал он. – В том же, в чём и моя. Отодвинуть конец света.
– Так я же при этом мир спасу!!!
– Ну что делать… – Он вздохнул. – Нет худа без добра…
Я попытался собраться с мыслями и долго гасил окурок. Отодвинуть конец света… А стоит ли его отодвигать вообще? Конец света – это ведь ещё и форс-мажор. При моём количестве долгов…
– А вы сейчас нарушению какой заповеди препятствуете? – спросил я чисто механически.
– Не лжесвидетельствуй. Сами, что ль, не знаете?
– А прочие заповеди? Скажем, не убий! В Сирии-то сейчас… Да и в Донбассе…
– Н-ну… тоже разрулить пытаемся…
– А не укради? Не прелюбодействуй?
– Послушайте, не уводите разговор в сторону! – одёрнул он. – Вы обозначите в декларации истинную сумму ваших доходов?
– Мм… постараюсь… – сделав над собой усилие, выдавил я.
– Постарайтесь!
С этими словами он исчез.
Некоторое время я тупо смотрел на две пустые рюмки. Что это было? Хотя какая разница! Схватил сотовый телефон:
– Валёк? Привет! Слушай, ты налоговую декларацию заполнил?
– Д-да… а что? – отозвался тот.
– К тебе не приходили?
Долгая пауза.
– В смысле?..
– Ну там… не знаю… попросить, чтобы доходы не скрывал…
– Эм… а… Что-то связь плохая!
И Валёк стремительно дал отбой.
Та-ак… Стало быть, и впрямь…
Кому бы ещё позвонить? Но пока я колебался, позвонили мне:
– Привет! Слушай… э-э… К тебе не приходили насчёт…
– Приходили, – глуховато отозвался я и отключил телефон.
Взгляд мой остановился на заполненной наполовину декларации. Ладно, травка, девушки – это всё лирика… А вот не оказаться бы лохом… Интересно, как поступят остальные… Тот же Валёк, к примеру… Терзаемый сомнениями, я медленно скомкал исполненную лжесвидетельства бумагу и достал чистый бланк. Ладно… Будем честны… Впервые…
– Не делайте этого… – прозвучал сзади проникновенный голос.
Я обернулся.
В кресле сидел ангел.
Разве возможно бы было, чтобы люди непьяные спокойно делали всё то, что делается в нашем мире, – от Эйфелевой башни до общей воинской повинности?
Вначале был голос из санузла. Мужской. Незнакомый.
– У, алкаш! – с невыносимым презрением выговорил он. – Не пьёшь ведь уже, а с посудой глотаешь!
Николай Цоколев, бывший интеллигентный человек на излёте физических и нравственных сил, сперва оторопел, потом обмяк. Точно зная, что говорить в туалете некому, он всё же приоткрыл дверь и в страхе уставился на желтоватый унитаз без крышки.
Сердце оступилось в некую довольно глубокую яму и несколько секунд безуспешно оттуда выкарабкивалось.
Выкарабкалось. Николай перевёл дух. Однако стоило прикрыть дверь, как голос возник снова.
– Люди рук не покладают! – наслаждаясь выверенными актёрскими интонациями, продолжил он. – Миллиарды крадут! На нобелевку тянут! А тебе за бутылкой лень сходить – Нинку послал, корроед!
Колян ужаснулся и, поражаемый голосом в почки, трусливо зашкандыбал по коридорчику. Добравшись до комнаты – обмер. Из форточки с чисто фрейдистским бесстыдством торчал ствол артиллерийского орудия, увенчанный мощным дульным тормозом.
– До пушек вон уже допился! – уел вдогонку голос из санузла.
Колян рухнул в кресло и, замычав, смял лицо ладонью. Откуда, откуда голос всё про него знает? Да, короед… Да, допился до пушек… А ведь подавал надежды – ссуды брал, фирму «Аффикс» хотел основать… На филологическом факультете учился…
– На фи-ло-ло-ги-че-ском… – горестно шептал Колян, и звук «ф» пришепётывался так жалостно, что слёзы сами катились из глаз.
Но тут в замке заёрзал ключ – кто-то боролся с входной дверью.
– А-ап!.. – испуганно подавился голос и умолк.
Цоколев отвёл трясущуюся мокрую ладонь и с надеждой взглянул на дульный тормоз: может, тоже испугается да исчезнет? Увы, нет. Державный стальной фаллос, похоже, обосновался в форточке надолго.
Дверь отворилась, и в комнату решительной ныряющей походкой вошла Нинка Ремизова, хозяйка квартиры.
