Тело Криса лежало возле двери в хранилище. Окровавленное и неподвижное. Живое не может быть таким неподвижным.
Ни сестра, ни отец не решались подойти ближе. Как будто это значило окончательно признать произошедшее. Как будто, не признав, его можно было изменить.
На чёрной футболке крови почти не было видно. Но её хватало вокруг. На полу. На двери хранилища. На прозрачно-белых руках. На застывшем безэмоциональной маской лице. На шее, пробитой пулей.
Жак пошатнулся.
Дочь шагнула к отцу. Отец бросился к сыну.
Упал на колени. Светлые брюки мгновенно сделались красными.
Сжал мраморно-холодную ладонь. Коснулся шеи, словно надеясь нащупать пульс.
Нет, ни на что уже не надеясь.
Замер. Зашептал что-то — не разобрать.
Рука сжимает руку. Рука скользит по чёрным волосам.
Вошёл Тан, только что очнувшийся после наложенных уравнителями чар. Окинул взглядом зал. Помрачнел. Молча повёл рукой, поднимая оглушённых грабителей на ноги, выводя их из зала. Коротко сжал дрожащее плечо Кристины. Вышел — растерянный, смущённый чужим горем.
Из-под ладони Жака пробилось алое свечение. Вектор почувствовал свободу.
Что будет, если…
Отец сжимал руку сына, словно пытаясь удержать, вернуть то, что уже не было в его власти. Губы беззвучно шевелились, не то в молитве, не то в проклятии.
«Папа, осторожно!»
Слова не успели слететь с языка. Энергетическая волна отбросила Жака в сторону. Тина едва успела замедлить его падение и сама с трудом удержалась на ногах. Вектор ослепительно сиял, рассыпая по стенам красноватые блики. Символы, ещё недавно бывшие чёрными, полыхнули алым, голограммой отделяясь от руки носителя.
А потом ладонь сжалась в кулак.
Тело Криса выгнулось немыслимой дугой, забилось в судорогах, захрипело, забулькало пробитым горлом. Красное пламя потекло по рукам, разлилось по груди, пробиваясь сквозь одежду, кольцом обхватило шею.
Вздох больше походил на всхлип.
Вектор всё ещё горел. Сияло и поле — ярким, агрессивным пурпуром.
Судороги прекратились. Крис на несколько секунд замер, бессильно обмякнув на полу. И вдруг издал мучительный, нечеловеческий стон. Вздулись, налились синевой жилы на шее, напряглись мышцы. Руки беспорядочно зашарили по полу, кроссовки заскользили по влажному от крови паркету. Крис задохнулся, дёрнулся, рывком перекатился на бок и вдруг впился зубами в собственную ладонь — со злостью, до крови закусив кожу. Из глаз брызнули слёзы. На кончиках пальцев разгорелось мягкое золотистое свечение. Попыталось оттеснить алое поле, но не смогло. Погасло.
Свет медленно бледнел, обтекая тело, словно впитываясь в кожу. Крис разжал зубы. И, беспомощно ткнувшись лбом в пол, едва слышно жалобно заскулил.
Тина шагнула вперёд. Вектор сверкнул. Алый кокон угрожающе выбросил в сторону девушки огненные щупальца. Крис не шевельнулся.
Кристина потянулась сквозь силовой барьер. Поле Вектора было вязким и неподатливым. Оно не желало подпускать к носителю. Но Тина была упряма. И ей нужна была самая малость. Дотянуться до перепачканных кровью кроссовок. Развязать шнурки. Сначала один. Медленно, осторожно. Потянуть за концы, обвязать их вокруг лодыжки — так, чтобы батарейка касалась кожи. Теперь второй…
Она почти не дышала. Торопиться нельзя. Медлить — тем более. Первая батарейка налилась неярким светом. Крис вздрогнул. Открыл глаза, но сфокусировать мутный взгляд не смог. Казалось, если он что-то и видит, то это находится в глубинах его сознания и не имеет ничего общего с реальностью.
Второй шнурок Кристина высвободила полностью. Обвила вокруг запястья брата. Пылающие щупальца запоздало рванулись вперёд. На сопротивление сил не осталось, и девушка лишь машинально вскинула руки, пытаясь защититься. Жар мазнул по ладоням — и схлынул.
Когда ослеплённая огненным вихрем Тина открыла глаза, Крис лежал зажмурившись и почти не шевелясь. Только пальцы плясали замысловатый танец, словно перебирая струны невидимого музыкального инструмента. Судя по морщинам, прорезавшим лоб Криса, инструмент этот был куда сложнее арфы. От агрессивных энергетических щупалец не осталось и следа. Батарейки полыхали в полную силу. Под танцующими пальцами рождался мягкий свет. Получив необходимый толчок, собственное поле ярко и уверенно разгоралось золотисто-жёлтым, смывая алое сияние.
Всё это заняло не больше минуты. Энергетическая круговерть погасла, и оказалось, что на самом деле в зале царит полумрак.
Крис перевернулся на спину, задышал ровнее. Открыл глаза, неловко заворочался и с трудом сел, опершись на руку. Силы подвели, локоть заходил ходуном, и он наверняка упал бы снова, если бы в ту же секунду не оказался надёжно сжатым в отцовских объятиях.
— Вот так, — хрипло пробормотал Крис, неуверенно обнимая отца в ответ. — Я теперь, кажется, бессмертный. Можете порадовать маму.
