Похоже, она простудилась. Из носа течет в три ручья. А разве он был заложен? Ничего такого она не припоминала. И эта неопределенность настораживала. Что-что, а за здоровьем она следила внимательно. Куда опять подевались эти чертовы салфетки? Ведь только что лежали здесь. Проклятие! Без них нет смысла даже соваться на улицу. Так вот же они, под зеркалом! Отправляйтесь-ка, милые, в сумочку, так-так, теперь шляпа, темные очки, дверь на замок и вперед. Что за странная вонь на лестнице, не в первый раз уже, между прочим?! Ах да, совсем забыла. Сегодня же мыльный понедельник. Значит, по дому ни свет ни заря уже шастала целая орава уборщиц из Куинса, мрамор терли как исступленные обезьяны, зачастую будили ее еще до рассвета. А ведь во всем доме раньше ее никто не вставал. Душок от полотерок выветрится не раньше среды. Пора всерьез задуматься о переезде. Здешнему цирку конца не будет! Так и волком завыть недолго. Хоть лифт причалил сразу. Мальчонка-то, лифтер, поначалу тоже вел себя учтивее. Неужто ему не сказали, кого он обслуживает? Вид такой, будто и впрямь не признал. Или никто не научил, как подобает ее приветствовать? Совсем желторотый, но безнадежно испорченный. Ишь, какую гримасу скроил на невинной мордашке. Хорошо еще, обошлось без свидетелей. Только их не хватало. Трясутся уже целую вечность. Шутка ли, семнадцать этажей! Приехали наконец-то. Хотя бы портье знает, что делать, – выполз из своей каморки как миленький, дверь открыл. Не так уж и трудно, оказывается. Силы небесные! Чистый воздух. Стервятников не видать. Никто вроде не пялится. Наверняка всё дело в новых темных очках. Ну да ладно. Она не привередлива и нацелится на первого попавшегося, вот он – мужчина в сером фланелевом костюме. Не особо элегантен, это правда. Но выбор на первый взгляд вполне удачный. Костюм двигался в сторону Ист-Сайд и, надо заметить, для такой толкотни довольно шустро, прокладывал ей дорогу, задавал направление, ритм. Начало обещающее. Иногда он терялся в толпе, но она быстро его нагоняла. Что-что, а ходок она искушенный. Пожалуй, только в этой дисциплине ей и удалось достичь известного мастерства. Ходьба, если честно, – единственная ее отрада, ее религия. От калистеники в крайнем случае можно и отказаться, но только не от пеших прогулок. Глазеть на витрины, слоняться по улицам, меняя курс как заблагорассудится, – этого ее никто не лишит. Она гуляла каждый день по меньшей мере час, в идеале два. Обыкновенно до Вашингтон-сквер и обратно, иногда вверх до 77-й. Для разминки выбирала кого-то и шла за ним след в след. Потом уже несло по течению. По крайней мере, тут не заблудишься. Преимущество островов.
