А на улице холоднее, чем она думала. Для апреля, во всяком случае, слишком свежо. Даже со скидкой на восточное побережье. В этом городе всегда так: или холод собачий, или жара. Почему она здесь жила, по-прежнему оставалось загадкой: климат отвратительный, место продувное – схватить простуду пара пустяков. Надо было еще в марте податься в Калифорнию. Плюнуть на всё и уехать, как делала всегда. Прям в марте, в марте самое оно! Вот только скука там смертельная, если у тебя нет занятий. Зато климат идеальный: свежий воздух, солнца вдоволь. Гуляй целыми днями хоть нагишом. Не взаправду, конечно. Жаль только, Шлее всего этого не выносил. Пришлось бы самой обо всём заботиться: организовывать перелет, шофера и даже гостиницу, дом-то они продали, на Мэбери-роуд жизнь тоже замерла. А ведь она по уши в делах. Вот уже несколько недель гоняется за свитером, да всё без толку. Кашемировый – пойди найди. К тому же любимого цвета – пепельно-розового. Лососевый, лиловый, ярко-розовый – всё это ей нравилось. Но от пепельного она была без ума. А тут еще разные встречи, дурацкие договоренности. Правда, чаще всего она их отменяла, но даже это ужасно изматывало. Вот и Сесил давеча снова ее доставал, вообразил, что может запросто назначить ей время и место, а то и похуже – дать сделать выбор самой. Почем ей знать, будет ли у нее завтра или через три дня желание грузиться всякой едой да выпивкой, и вообще, захочет ли она его видеть? Не говоря уже о болезненном состоянии. Она никогда не отличалась крепким здоровьем. Хотя следила за собой постоянно, тепло одевалась и ни разу, ни разу в жизни не садилась на унитаз. Ей богу: малейший сквозняк, и она лежит пластом с мерзотной простудой. В последний раз ее скрутило после чаепития с Мерседес. А ведь подошла к открытому окну только на секунду – и вот пожалуйста. Уже вечером в горле начало нестерпимо свербеть, и хотя легла она в постель как всегда, в двух свитерах и шерстяных колготках, на следующее утро всё равно очнулась бесконечно больной. Прошло несколько недель, прежде чем здоровье худо-бедно восстановилось. Проще, наверное, сказать, когда она
Ну и ну, что стряслось с серым костюмом? Сменил курс на ровном месте, качнулся вправо, лег в дрейф и вдруг стал смещаться в направлении стеклянного фасада. Дьявольщина! Не собирается же он… или собирается, нет! Не может быть! Костюм шел прямиком на стекло. А потом и в самом деле исчез за крутящимися дверями «Плазы»! Только она приноровилась! Ну почему не в «Уолдорф-Асторию», на худой-то конец! В «Плазу» ее не заманить ни за какие коврижки. Самый безобразный черный ход в городе. Такой роскошный отель и такая нестерпимая вонь во дворе. Что-что, а по задворьям она спец. Если бы во всем остальном так же хорошо секла! Как в мусорных баках или в чанах, полных зловонного грязного белья, в подсобных лифтах, смердящих объедками. Какое невезение! Еще нет десяти, и уже первая осечка, мальчишка-лифтер не в счет. Лучше ни с кем больше не связываться.
