Он уже не так и жалел, что застал у мамы гостью.
– Не думаешь же ты, в самом деле, что государство не ведёт учёт? Ха! Просто мы об этом не знаем. Сам-то подумай! Людям под кожу вживляют микрочипы, то есть маленькие компьютеры. А компьютер можно заставить сделать что угодно. А значит – и человека можно.
– И вся эта армия диабетиков, сердечников и кто там ещё вживляет себе всякие инжекторы, без сомнения, скоро нас растопчет, – пробормотал Даня.
Раиса Павловна с достоинством качнула тяжёлыми серьгами:
– Миша не диабетик.
– А чем он тогда чипировался?
Мама слушала всю эту беседу с улыбкой – сдержанной и вежливой, но, как понял вдруг Даня, холодея, не то чтобы ироничной. Они с папой были людьми вполне грамотными и не технофобами, но юность их прошла в экспедициях и разъездах. К старости они освоили и компьютеры, и смарты, и всё, что к ним прилагалось, но так и не привыкли заводить друзей в интернете. Общаться по сети со старыми знакомцами и бывшими однокурсниками – да, пожалуйста. А вот всерьёз подружиться с кем-то, кто изначально был бы для них лишь бесплотным ником и аватаркой, не умели.
Но старые знакомцы и бывшие однокурсники разъезжались, умирали, теряли с ними общие темы – в общем, осыпались, как отсыревшая побелка. И жизнь мамы с папой не то чтобы совсем пустела, однако же в ней заводились проплешины, эдакие социальные потёртости – не совсем даже и дырки, но вот сегодня, субботним весенним вечером, у мамы не нашлось в городе никого из старых друзей, зато нашлась безмозглая Раиса Павловна со своим несчастным Мишей. А раз уж нашлась, то почему бы её не пригласить; а раз уж пригласила, то надо и выслушать; а если уж слушаешь, то, конечно, надо и принимать всерьёз – иначе получится, что обе вы тратите время впустую. И так мама, умная сообразительная мама, постепенно переезжала в государство, где правительство следит за диабетиками через чипы, замеряющие уровень сахара в крови. А также, вероятно, за безногими – через возмутительно технологичное устройство «костыли», которое тоже почему-то не подлежит обязательной регистрации.
– Вот в Америке закон хотели принять, – вещала тем временем Раиса Павловна, – эйч-эль-как-то-там… но не приняли. Забоялись. Ну ясно, у них там свои лоббисты. Но они хотя бы попытались…
– Эйч-эль-что? – нахмурилась мама.
– HLSA, – поспешил объяснить Даня. – Human Labor Security Act, «закон о защите человеческого труда». Странная такая штука…
– Правильная, – отрезала Раиса Павловна, – правильная. Это такой закон, – повернулась она к маме, – что работа считается безопасной для общества, только если её делают люди. Или хотя бы присматривают. Потому что, знаешь… вот распознает банковский алгоритм твои операции как мошеннические, заблокирует счёт, и будешь два года куковать, пока его не восстановишь. Не дураки они там, не дураки.
– Особенно хорошо под присмотром людей работают, к примеру, шифровальные алгоритмы, – фыркнул Даня.
– Незачем доводить до крайностей. Лучше головой подумай. Ты где там работаешь, сайты делаешь? Ну вот скоро будут роботы делать сайты без тебя, сами, то-то ты порадуешься, что у нас такого закона нет и никто право людей на труд не защищает.
– Во-первых, я делаю не сайты. Во-вторых, такого закона и в Америке нет, это какой-то болван предложил, чтобы в новости попасть. А в-третьих, это нормально. Профессии отмирают. Это называется «прогресс».
Раиса Павловна нахмурилась.
– А ты чего их так защищаешь? Может, тебя самого чипировали?
Мама ловко сдержала смешок.
Они с Раисой Павловной сидели за столом, но Дане не хотелось к ним присоединяться, поэтому он просто подпирал задом подоконник, стараясь не снести локтем одинокий, но горделивый кухонный кактус. И вот оттуда, сверху, ему непрошенно бросилось вдруг в глаза, насколько же у мамы жиденькие волосы по сравнению с Раисой Павловной. Может, то был парик – соседка Даню в конечном итоге интересовала не особо; а вот у мамы волосы в последнюю пару лет заметно поредели, виднелась даже будто бы плешь – и у женщин иногда бывает.
Даня поспешно отвёл глаза.
Беседа, впрочем, после этого как-то расстроилась. Раиса Павловна ещё порассказывала о том, что никто ведь не может знать, какие там сигналы посылает тебе в голову вставленный чип, какая на нём на самом деле программа и кому это надо – и, кстати, почему это всё так дёшево, если так продвинуто, и как ей жаль, что Миша пал жертвой этого дела. Но былого задора в речах её не осталось, и минут через двадцать, так и не допив вино, она засобиралась.
– Насчёт денег не переживай, Анюта, отдашь, когда сможешь, – сказала она в коридоре ровно таким голосом, чтобы звучал он тихо, но Даня услышал. – Сумма, я понимаю, серьёзная. Слава богу, что есть возможность поддержать, не чужой всё-таки человек, да? Очень важно, чтобы рядом люди были.
– Да, конечно, – бормотала в ответ мама, – спасибо тебе большое, Раиса.
– И с возвратом не волнуйся, я подожду. Не спеши. Здоровье в нашем возрасте – это главное…
Даня едва дождался, пока она отщёлкнет все замки и уплывёт. Вышел в коридор.
