- В ямурлаки меня причислил, Рыжак? Что ж? Пусть бы и так! Ямурлаки, они тоже люди, и семьи свои имеют, и детей растят. Правда, покуда бил я их и ещё бить буду. Да и неизвестно ещё, кто из нас двоих наперёд к ямурлакам утекёт. А про навьев ты зря сказал. И ямурлаком бы был, а всё одно такой доли своим бы не пожелал. Ты ведь не ведаешь точно, может мёртвая вода-то, она и мясо назад на кости нарастить сможет, и кровь по жилам пустить? К тому ж я, покуда живой воды не раздобуду, мёртвой использовать не намерен вовсе. А про то, где живой воды отыскать, я всё равно доищусь. Должна она где-то быть, коли про неё слухи ходят.
Вяз прервал, заговорил быстро, растерянно:
- Да успокойся же ты, Борич! Никто тебя покуда в ямурлаках не держит. А про живую воду неужто ты не слыхал никогда, что потеряна она для людей навеки. Едино только в Светлояр-озере святом и осталась. Так того озера человеку вовек не сыскать, покуда мир вновь целым не станет. А что для того надобно, ты и сам ведаешь.
Борич усмехнулся, голос его выправлялся, обретая силу и уверенность:
- Верно, про то с малолетства слыхал: придёт, мол, человек с отрубного мира, у которого в крови капля воды Светлояровой собралась, откроется перед ним место потаённое, и соберутся тогда миры в одно целое, и сама Зоряница восстанет из плена. А так ли то? Может, ту басню пришлецы былые и сложили сами, чтоб их в нашем мире принимали получше, надеждой тщась. Может, и нет никакого Светлояра, и Зоряницы никакой нет и не было никогда? А ежели и есть в ком частица Светлоярова, так неужто в пришлецах из мира, в коем богов не видели и позабыли почти, в коем едино лишь убивать друг друга выучивались не в честном бою, а издалека, из мира, где Моряна со Змеем правят? Вяз! Да ты погляди на них! Вот они, пред тобою сидят! Эти что ль, надежда наша? Чем таким хороши они? Какую такую живую воду в них учуять можно? Где она там? Нету в них её - для того и волхвом быть не надо! Уж если и есть в ком частица Святого озера, так тот человек в нашем мире живёт, в нашем и родился. Да и к добру ль то единение миров? Чтоб вся гадость да касть их в наш мир пришла, чтоб и у нас воды да небеса изгадились, чтоб в каждой ягодке малой отрава пряталась, чтоб заместо честного слова горы слов писали? Про то нам всем ведомо, от волхвов наших мир ваш не укроется, да и сами вы того отрицать не посмеете.
Борич встал, развернулся к пришельцам:
- Что сами скажете? Какую такую святость в крови своей чуете? Годитесь ли в мира спасители, в Зоряницыны избавители? Молчите? То-то! Сами ведаете, что, кем бы вы там, у себя не были, здесь вы - никто, потому как многие, если не все, во всём вас превосходят. И по уменью воинскому или иному какому, и по чистоте, и по знанию заветов Божьих, и по заслугам своим в борьбе с тьмою. Едино лишь ямурлаки вас хуже. Вам теперь здесь жить, учиться у каждого придется. Не брезговать и мальца спрошать, и старца седого. Вёсен через десять из вас, может, что толковое и получится. Да при том нет и полной веры в то, что ни один из вас в Ящеровы слуги не переметнётся. И такое бывало, Рыжак соврать не даст. Хороши были ямурлаки, небось, у них тоже живой воды в крови поначалу найти тщились, а? Аль не прав я? Что смолкли? Вяз, иль я лжу где сказал, кривду ль где молвил?
Вяз выдавил:
- Да нет, Борич. Вроде и не было в словах твоих лжи. Правда, были средь пришлецов и такие, что к Врагу переходили. И мир их загажен, и слову честному веры мало средь них. Да и самого слова честного редко услыхать можно. А всё ж не то что-то сказал ты. Уразуметь не могу, тем паче - объяснить, но сердцем своим то - чую. Да и быль старая ложью быть не может, коль она сыздавна передавалась. Тогда вроде и вовсе ещё никто из Отрубного мира переходить не мог. Сам знаешь, не так давно началось это. Да ты, Борич, и сам то поймёшь, когда проспишься да хмель из тебя выйдет. Это просто на тебя что-то мёд сегодня плохо подействовал, не в ту жилу хмель прилил. - Вяз обернулся, - Да и вы на Борича обиды не держите, нам всем ведь ещё не раз в едином строю зло бить, да и за брашном не в последний раз сели.
Борич огрызнулся было:
- Какой к лешему хмель! От тех разговоров давно всё проветрилось, ни следа не осталось. Да и пили-то не много, - тут же Борич помягчел резко, улыбнулся добро, - Ин, ладно, будь по твоему. На том разойдёмся до утра. Гостям твоим ещё в баню поспеть надобно, а то негоже выйдет. А коли обидел кого, вы уж простите. Может и точно, на свежую голову всё оно не так станет, тогда вместях посмеёмся, как я хмельной куролесил.
Борич поднялся, отцепил от пояса калитку с деньгами, бросил на стол:
- Тарас! Прими с нас за угощенье. Гости мои были, с меня и расчёт за всех. Считать недосуг, коли что лишку дал, так после сочтёмся, или вон, хоть калик накормишь, - Борич махнул рукою на дверь.
С улицы как раз послышалось мерное многоголосое пение, сопровождаемое тихим перебором струн и непонятным металлическим побрякиванием:
Стоптаны, стоптаны, сбиты калиги,
Бродят, ой да ходят по свету калики,
Ходят калики, да перехожие,
