– Вы помните, тетя Герда, как меня сюда привезли? Тогда Рутка дразнила меня каждый день.
– Рутка? Ты имеешь в виду Рут? – поправила девочку фрекен Квист.
– Ну да. Но Рутка ей больше подходит, потому что она дура.
– Выходит, теперь ты ее дразнишь? А, думаешь, ей это нравится? Тебе ведь не нравится, когда кто-то над тобой смеется. А ты не пробовала называть ее Рут? Возможно, и она тогда стала бы вести себя иначе. Ты об этом не думала? Кстати, а за что Рут тебя раньше дразнила?
– Не только раньше, и теперь тоже. Но теперь мне это все равно, потому что у меня есть друзья.
– И все-таки – над чем она смеялась?
– Над тем, что у меня волосы черные. И длинные. И одежда странная. А она не странная – она красивая. Юбка с оборками и платье. Голубое, очень шикарное. Мне его сшила для праздника цирковая мама.
– Да, твое голубое платье очень красивое.
– А Рутке… то есть Рут, оно не нравится. Она сказала, что я в нем похожа на пугало. Как у нас на огороде стоит.
– Никакое ты не пугало! А что ты ответила Рут?
– Что? Не помню. Вроде ничего. Я сдернула у нее с головы ленту, бросила в грязь и еще затоптала хорошенько.
– Катици, это нехорошо!
Катици замялась. Зря она пожаловалась фрекен Квист. Взрослым все равно этого не понять. Вслух она произнесла:
– Тетя Герда, Рут тоже себя вела нехорошо. И она начала первая!
– Ты права. Но, я думаю, она тебе завидует. И не может справиться со своими чувствами. У нее-то никогда не было такого нарядного платья.
– Пелле и Гуллан говорят, что Рутка всегда мне завидует.
Тетя Герда кивнула. Помолчав немного, она сказала:
– Я кое-что придумала, Катици.
– Что?
– А вот что. Давай накануне твоего отъезда устроим праздник? И ты одолжишь Рут свое платье. Мне кажется, она будет рада.
Предложение фрекен Квист удивило Катици.
– Мы будем праздновать мой отъезд?! Вы что – хотите от меня поскорее избавиться? – Девочка надулась, но было видно, что она обижается не всерьез, ведь праздник собирались устроить в ее честь.
Тетя Герда ответила не сразу.
– Катици, я хочу организовать праздник, чтобы порадовать детей. Когда ты уедешь, они будут по тебе скучать.
– А-а-а! Тогда понятно. Тетя Герда, а вы хотите, чтобы я одолжила платье Рут?
– Очень хочу.
– Тогда я его дам ей поносить.
Фрекен Квист улыбнулась.
– Думаю, нам пора расходиться. Спокойной ночи! Только иди тихонько, не разбуди остальных девочек.
Катици тихо прокралась в спальню. Но легла не сразу: сначала почистила зубы. Все девочки уже крепко спали. Не спала только Гуллан, которая вполголоса окликнула Катици:
– Ну что? О чем вы разговаривали? Фрекен Квист сказала тебе, что ты цыгана?
– Нет. А что это? Мы говорили про мой отъезд и про праздник. А еще мы говорили про то, чтобы я дала Рут поносить свое голубое платье.
Гуллан ничего не поняла, кроме того, что Катици скоро уедет. Слова Катици про праздник и голубое платье, которое она одолжит Рутке, Гуллан совсем не поняла. Рутка – дура, она не хочет дружить с Катици, потому что Катици – цыгана. Странное слово! «Цыгана, цыгана». Гуллан произнесла слово несколько раз, словно пробуя его на вкус. Потом натянула одеяло на голову и заснула.
– Цыгана! ЦЫГАНА!
Девочки спросонья не могли понять, что происходит. Кто кричит? Почему такой шум? Рут стояла посреди комнаты и кричала что было сил.
– Ты что? – спросила Гуллан.
– Совсем чокнулась, – сказала Бритта.
– Катици – цыгана! Катици – цыгана! – вопила Рут. Катици выглянула из-под одеяла.
– Кто я?
– Ты – цыгана!
– А что это? – спросила Катици.
– Ты не такая, как мы. Не такая! Фрекен Ларсон сказала.
– Фрекен Ларсон сказала, что я не такая, как вы? – переспросила Катици. Ее нижняя губа задрожала.
– Да! Она сказала, что цыгане другие, не такие, как мы. А ты цыгана!
Тут в дверях появилась фрекен Квист.
– Быстренько вставайте и бегите умываться. Через десять минут позвонят к завтраку.
Катици плакала. Гуллан пыталась ее утешить.
– Что с Катици? – спросила фрекен Квист.
– Ничего, – всхлипнула Катици.
– Раз ты плачешь, значит, что-то не так.
Гуллан посмотрела на фрекен Квист.
– Рутка дразнит Катици. Она говорит, что Катици цыгана и что она не такая, как мы.
– Рут! Что ты говоришь! Откуда ты набралась этих глупостей?
– Фрекен Ларсон сказала вам это позавчера в прачечной.
– Ты что – подслушиваешь разговоры взрослых?
– Нет! Просто услышала, как фрекен Ларсон сказала, что Катици цыгана и что цыгане не такие, как мы.
– Ты ее неправильно поняла, – сказала фрекен Квист. А про себя подумала: сколько зла может причинить взрослый человек одним своим словом! И надо было фрекен Ларсон завести этот разговор!
– Фрекен Квист, я цыгана? – всхлипнула Катици.
– Правильно говорить «цыганка». Да, ты цыганка.
– Ну, что я говорила! – торжествующе воскликнула Рут и оглядела девочек. – Я была права. Катици – цыганка.
– Довольно! – оборвала ее фрекен Квист. – Перестань дразнить Катици. Мне надоели твои глупости. Катици такая же, как все мы. Не лучше и не хуже. Быстро идите умываться, иначе опоздаете к завтраку!