Вечером после ужина детям велели пойти умыться и переодеться в чистую и красивую одежду. Была середина недели, а нарядиться пришлось как в воскресенье. На улице накрыли длинный стол, поставили на нем несколько сортов булочек и печений и большие графины с соком.
Фрекен Ларсон тоже преобразилась. В обычные дни она ходила с пучком, а тут взбила волосы кверху и стала похожа на половую швабру.
Дети еле удерживались от смеха.
– Гуллан, смотри, какая фрекен Ларсон смешная! – фыркнула Бритта.
– Женщины такие странные, – сказал Пелле. – Это ж надо так расфуфыриться только потому, что пастор приезжает.
– Тише, а то услышит, – шикнула на него Катици. – Зато вот фрекен Квист не вырядилась. Она и так красивая. Видели, какое у нее платье? Она в нем была на Празднике середины лета.
Фрекен Ларсон с беспокойством посмотрела на часы. Потом обежала стол и проверила, все ли в порядке. Передвинула с места на место блюдо с печеньями.
Вдалеке послышался звук приближающейся машины. Фрекен Ларсон расправила плечи и, когда машина въехала во двор, изобразила на лице самую приветливую улыбку.
– Здравствуйте, пастор! Добро пожаловать! – произнесла она.
– Благодарю! Как здесь уютно. У вас, фрекен Ларсон, настоящий талант педагога.
Пелле задумался. «Почему мы должны здесь сидеть? И париться в этой жуткой тесной одежде. Как в панцире». Остальным мальчишкам тоже было не по себе. Ко всему прочему им еще запретили разговаривать, пока взрослые первыми к ним не обратятся. Однако взрослые разговаривали только друг с другом и к ним не обращались.
– Эй! – прошипел Леффе, глядя на Пелле. – Может, удерем?
Но фрекен Ларсон устремила на него такой яростный взгляд, что Леффе сразу умолк.
– Ой! – вдруг воскликнула Катици. – Я пролила сок, вот жалость-то! Сейчас сбегаю за тряпкой и вытру стол.
– КАТИЦИ! Ты пролила сок не только на стол, но и на платье! Немедленно переоденься, – приказала фрекен Ларсон.
Обернувшись к пастору Петерсону, она сказала:
– Сколько у меня хлопот с этой девочкой.
Потом она понизила голос до шепота и добавила:
– Думаю, Катици не может совладать со своей природой.
– Что вы имеете в виду?
– Дело в том, что девочка родом из цыган. Наверное, поэтому она трудно поддается воспитанию.
Тут вмешалась фрекен Квист. Она решила, что настал подходящий момент узнать мнение пастора о цыганах.
– Да, действительно, Катици – цыганка. И мне очень интересно, кто такие цыгане. Вы что-то знаете о них? Вы же ездите всюду, наверняка где-то встречали цыган.
– Да, конечно. Они ведь тоже все время переезжают с места на место. Как я.
– Вы с ними разговаривали? – продолжала допытываться фрекен Квист.
Фрекен Ларсон поджала губы. Ей не понравилось, что Герда завладела вниманием пастора.
Но Петерсон уже начал рассказывать.
– Помню, однажды, лет тридцать назад, я впервые встретился с цыганами. Это было на юге Швеции, в Сконе. Я был молодым пастором. Помню этот день так хорошо, как если бы это было вчера. Их было человек двадцать пять. Они услышали, что мы поем, и пришли послушать: они же очень музыкальны.
– Разве они пришли не потому, что хотели приобщиться к слову Божию? – вмешалась фрекен Ларсон.
Пастор подумал немного, потом ответил:
– Нет, госпожа Ларсон. Не думаю. Скорее всего, их привлекла музыка.
Сидевшие за столом дети услышали, что фрекен Ларсон и пастор разговаривают о цыганах, и очень заинтересовались. Пелле не смог сдержаться и выпалил:
– Что значит «музыкальный»?
– ПЕЛЛЕ! Сколько раз я повторяла: дети говорят только тогда, когда взрослые их спрашивают! – Вид у фрекен Ларсон сделался очень строгий.
– Пусть дети спрашивают, – вмешался Петерсон. – Давайте сделаем сегодня для них исключение, госпожа Ларсон!
Отказать проповеднику фрекен Ларсон не могла.
– Что ты спросил? Что значит «музыкальный»? Так говорят про людей, которые легко учатся играть на разных инструментах. Хотя любимый инструмент у цыган, я думаю, скрипка. Мне кажется, все цыгане умеют играть на скрипке.
– Все-все? – переспросила Гуллан.
– Думаю, да.
– А почему мы не умеем? – удивилась Бритта.
– Мне кажется, это у них в крови. Они умеют это от рождения.
«Глупее ничего не мог сказать! – подумал Пелле. – В крови! Нет, у этого Петерсона точно с головой не все в порядке. Хоть он и пастор».
– А где цыгане живут? – вдруг спросила Рут.
– Они живут в шатрах и кибитках.
– Почему? – заинтересовался Леффе. Ему понравилась идея жить в шатре. – Почему они живут не так, как другие люди?
– Цыгане не хотят жить в домах. Им дороги свобода и возможность путешествовать, видеть разные места. Им не нравятся наши дома.
– А они не мерзнут в своих шатрах? – спросил кто-то.
– Конечно, нет. У них есть теплые одеяла. И потом цыгане лучше переносят холод, чем мы.
– А Катици все время мерзнет. Даже летом. Может, она не настоящая цыганка? – спросила Бритта.
Пастор Петерсон растерялся на мгновение, но быстро нашелся.
– Видимо, дело в том, что Катици давно живет с обычными людьми, вот она и стала похожей на нас.
«Ну с этим можно поспорить, – подумала фрекен Ларсон. – Такой, как мы, она не стала». Вслух фрекен Ларсон произнесла: