– Скажите, пастор, на что эти люди живут?
– Прежде всего, они зарабатывают тем, что играют и поют. А еще они медники и жестянщики.
– Кто такие «жестянщики»? – спросил Пелле.
– Ты не слышал слово «жестянщик»? Это человек, который ходит по домам и спрашивает, кому нужно отремонтировать кастрюли. Например, такие, как висят у вас в кухне. Они чинят их и полируют.
– Фрекен Ларсон, а мы сдавали наши кастрюли цыганам?
– Нет, не сдавали. Здесь неподалеку живет старик, он нам все и чинит.
– А другой работой цыгане занимаются? – подала голос фрекен Квист, которая до этого сидела молча.
– Насколько я знаю, нет. Возможно, потому, что не умеют читать и писать. Поэтому на работу им устроиться трудно. Хорошо, что они умеют чинить кастрюли и играть на скрипке.
– Они не умеют читать и писать? Не ходят в школу? – удивилась Рут.
– Цыгане не хотят учиться, – пояснил пастор. – Считают, что им это не нужно. Они как большие дети.
Слушая рассказы пастора, Пелле удивлялся и думал про себя, что пастор несет какую-то чепуху. Все сказанное им было мало похоже на правду. Может, Петерсон на самом деле никогда не встречал цыган и ничего про них не знает? Но вслух Пелле произнес:
– Катици, ты тоже не хочешь ходить в школу?
– С чего ты взял?! Конечно, хочу! В школе учат читать. Я хочу читать сказки.
– А вы, пастор, спрашивали цыган, хотят ли они учиться в школе? – обратился Пелле к Петерсону.
– Нет, дружочек. О таком не принято спрашивать. Но я где-то читал, что они не хотят.
Пастор с улыбкой оглядел ребят.
– Но цыгане очень гостеприимные и добрые.
– Добрее других людей? А почему? – спросил Пелле, который по-прежнему относился к словам пастора с недоверием.
Фрекен Квист сидела молча и думала, что зря спросила Петерсона о цыганах. Похоже, он и сам мало что про них знал. Поэтому она решила больше не вступать с ним в беседу.
Тут одна из девочек задала вопрос, который волновал и фрекен Квист.
– Дядя пастор! А откуда приехали цыгане? Они шведы?
– Я не знаю, откуда они приехали. Вроде бы из Венгрии.
– Катици, скажи что-нибудь на их языке! – попросил Леффе.
– Я не умею! – ответила Катици.
– Не умеешь? – переспросила Рут.
– А почему я должна уметь? Ты же вот не знаешь этот язык!
– Ну я ведь не из их страны, – сказала Рут.
– Ну и я тоже, – возразила Катици.
Фрекен Ларсон решила, что пора заканчивать разговор о цыганах.
– Так, дети! Вы можете пойти поиграть.
– Разве пастор не будет читать проповедь для детей? – удивилась фрекен Квист.
Петерсон посмотрел на ребят и сказал:
– Думаю, сегодня мы просто споем вместе красивый псалом «Иисус любит всех детей».
Дети встали и начали петь:
Пение смолкло, и воспитанники стремглав помчались в спальню – снять тесную воскресную одежду и переодеться в удобные повседневные платья, в которых можно играть. Все торопились на соседний хутор: там у крестьянина должна была отелиться корова, и он разрешил детям прийти посмотреть теленка. С условием, что они будут вести себя тихо и не станут шуметь.
Фрекен Ларсон проводила пастора до машины. Настроение у нее было подпорчено: ей показалось, что Петерсон уделяет слишком много внимания фрекен Квист. Это форменное безобразие. Которое к тому же происходит на глазах у детей.
– Спасибо вам за прием. Сегодня мы ограничились беседой. Но она была очень плодотворной. Да, очень. У вас такие любознательные дети. И фрекен Квист. Было бы замечательно, если бы фрекен Квист почаще приезжала ко мне в церковь. Будем вам рады.
Фрекен Квист улыбнулась:
– Обязательно как-нибудь приеду. Правда, сейчас я очень занята…
– Да, фрекен Квист очень занята. Благодарю вас, господин Петерсон, приезжайте к нам еще, – сказала фрекен Ларсон.
Фрекен Квист встала очень рано, в пять часов утра, чтобы успеть подготовиться к празднику. Сегодня Катици уезжает домой, и фрекен Квист договорилась с фрекен Ларсон, чтобы детей в этот день освободили от хозяйственных дел.
Через своего друга, владевшего в городе магазином игрушек, фрекен Ларсон купила детям подарки с большой скидкой. Еще она запаслась фруктами: апельсинами и яблоками. А вчера до поздней ночи она готовила угощение: тянучки и помадку, сливочную и шоколадную, с кусочками миндаля. Сейчас ей осталось сделать для каждой конфеты красивый фантик.
У фрекен Квист было тридцать мешочков, в каждый из которых она положила яблоко, апельсин и шесть помадок, по три каждого сорта. Булочки и печенье остались от угощения, которое готовили для пастора. Но фрекен Квист на всякий случай испекла еще три больших и вкусных клубничных торта. Она также расставила скамьи и натянула перед ними простыню. Это будет ширма. За ней она положит подарки, которые дети станут вытаскивать при помощи удочек. Удочки фрекен Квист сама вырезала из веток.
Часы показывали семь, когда из комнаты, где жила Катици, раздались голоса. Девочки начали просыпаться.
– Эй вы, хватит дрыхнуть! – крикнула Катици. – Сегодня я уезжаю домой!