Написанную в первые дни войны песню композитора Блантера на стихи Михаила Исаковского знали уже на всех фронтах. Передавая донесение через узел связи штабной роты, нарушая правила шифровки, остроумный радист отстучал: «У Красной Армии появилось чудо-оружие по имени «Катюша». В течение суток эта новость стала достоянием 20-й армии, а через ее командование – и всей страны.
На запрос Ставки об эффективности применения ракетного оружия командующий артиллерией Западного фронта генерал-лейтенант Н. А. Клич докладывал 2 августа командующему артиллерией Красной Армии:
Кривошапов не ошибся: высшее гитлеровское командование было чрезвычайно обеспокоено сведениями о новом оружии Красной Армии. В действующие части полетели шифрованные радиограммы, предписывавшие любой ценой захватить если не целиком ракетную установку, то хотя бы раму для стрельбы и прицельные приспособления.
За батареей началась охота. При малейшем подозрении о месте ее нахождения территория подвергалась массированной бомбардировке. Теперь после каждого залпа приходилось не только в спешном порядке прятаться в лесу, но и в нем перемещаться по глухим, порою труднопроходимым заболоченным дорогам, постоянно меняя направление движения. Перед тем как сделать привал, тщательно прочесывали местность в радиусе нескольких километров. Флерова предупредили, что район боевых действий батареи наводнен диверсантами, переодетыми в красноармейскую форму и гражданскую одежду.
Маршрут передвижения батареи изображал на карте ломаную кривую: из Рудни вернулись к Орше, оттуда, пройдя вместе с отступающими частями 76 километров, вышли к станции Гусино…
В начале августа войска Западного фронта, в том числе 20-я армия, получили приказ отходить на рубеж Холм-Жирковский – Ярцево – Ельня и, переправившись через Днепр у села Соловьево, закрепиться на его восточном берегу. Выполнить его не смогли – немцы успели разбомбить переправу. Пришлось отходить вниз по течению к деревне Рожково…
Двое суток батарея двигалась по размытым дождями лесным и проселочным дорогам; еще сутки – в общей колонне, под бомбежками и обстрелом. Подойдя к переправе, узнали, что из-за большой скученности войск и низкой пропускной способности понтонного моста, кроме боевых установок, можно переправить только десять грузовиков со снарядами. Флеров попытался возразить руководившему переправой генерал-майору:
–– Товарищ генерал, батарею ослаблять нельзя. Она выполняет особое задание Верховного Главнокомандующего!
–– Капитан, мы все выполняем особое задание – бить врага! Не ерепенься. Делай то, что тебе говорят! Не видишь: понтонный мост уже еле дышит и в любую минуту может развалиться. И разгрузи свои установки, иначе вместе с ними пойдем все к чертовой матери на дно!
Пришлось снять реактивные снаряды и нести их на руках.
Отчаянные усилия генерала, старавшегося под беспрерывным артиллерийским обстрелом врага навести на переправе хотя бы элементарный порядок, были практически бесполезны. Каждая часть спешила проскочить опасное место как можно скорее, что лишь усугубляло сутолоку. При малейшей заминке те, кто находился позади, матерясь, напирали на впереди идущих. Заглохшие грузовики, не обращая внимания на протесты сопровождавших их офицеров, сбрасывали в реку. Не умолкая, ржали перепуганные лошади.
Взрывом одной из мин разбило звено переправы. К счастью, это произошло недалеко от берега. Не растерявшись, Флеров приказал загнать на место поврежденного понтона грузовики с откинутыми бортами. Движение возобновилось.
Едва установки оказались на суше, налетели бомбардировщики. Несколько ракетчиков, не успевших переправиться на берег, погибли. Еще одного из бойцов, который нес в руках реактивный снаряд, сбросило взрывной волной в реку. Его вытащить успели, а снаряд ушел под воду.
К Флерову подбежал командир взвода боепитания Кузьмин, на нем буквально не было лица.
–– Товарищ капитан, что делать?
–– Снаряд любой ценой нужно найти!
–– Да как его найдешь в сплошном месиве огня!
–– Лейтенант, вы слышали приказ? Снаряд ни в коем случае не должен достаться врагу!
К растерянному Кузьмину подошли братья Тузы.
–– Товарищ лейтенант, разрешите, мы нырнем!
–– Так вода же, наверное, ледяная!
–– Не волнуйтесь! Мы закаленные. На Крещенье даже в прорубь окунаемся. И под водой подолгу можем не дышать.