2 сентября батарея Флерова заняла позицию северо-западнее деревни Дубовежье. Оборудовав наблюдательный пункт на небольшой возвышенности, капитан вместе с командиром пристрелочного взвода лейтенантом Науменко и начальником радиостанции Захаровым лично корректировал огонь ракетных установок. Ночью большая группа фашистов сумела незаметно подобраться к НП.
Ситуация сложилась критическая. В распоряжении Флерова находился лишь десяток бойцов. Выбраться из окопа и присоединиться к батарее не позволял шквальный огонь, который вели по нему немцы. Догадайся они, кто находится на наблюдательном пункте, сравняли бы его с землей с помощью артиллерии.
Науменко с тревогой посмотрел на Флерова. Капитан раздумывал недолго.
–– Захаров, соедини меня с батареей!
–– Есть!
–– Командир взвода управления лейтенант Ветряк на связи.
–– Ветряк, слушай меня внимательно. Вызываю огонь на себя!
Несколько мгновений рация молчала. Среди треска было слышно тяжелое дыхание на другом конце провода.
–– Не понял вас, товарищ капитан. Из-за разрывов ничего не слышно.
–– Все ты понял, лейтенант. Повторяю приказ и требую незамедлительно его выполнить. Вызываю огонь на себя!.. Теперь понял?
–– Теперь понял. С вами будет говорить товарищ политрук…
–– Иван Андреевич, как же так? – послышался встревоженный голос Журавлева.
–– У нас нет другого выхода. Это единственный, хотя и небольшой шанс остаться в живых. Если уцелею, расскажу, каково фрицам приходится под ударами наших «катюш»!.. Ну, а если… Сам знаешь, Иван Федорович, что делать в таком случае… Ждите мою команду.
Флеров прекрасно осознавал, в какой ад превратится вся окружающая местность через несколько мгновений после его команды. Выждав, когда гитлеровцы почти уже добрались до НП, он окинул взглядом бойцов, посмотрел на перекрытие окопа и выкрикнул в рацию:
–– Огонь!
Хотя гитлеровцы продолжали строчить из автоматов, всем в окопе показалось, что установилась мертвая тишина. И вдруг раздался пронзительный свист. Десятки снарядов обрушились на высотку.
Когда все затихло, первым к стереотрубе бросился Флеров. Над полем, по которому несколько мгновений назад прокатился огненный смерч, стлался густой, едкий дым. Когда он чуточку рассеялся, стало видно, что все вокруг наблюдательного пункта, насколько можно окинуть взглядом, изрыто воронками, повсюду валялись трупы. Даже по приблизительным прикидкам, их было более сотни. Далеко вдали мельтешили едва заметные одинокие фигурки гитлеровцев, убегавших в панике от высотки. В нескольких шагах от НП немец с перебитыми ногами молился Богу. От непривычной тишины звенело в ушах. Сзади послышалось кряхтенье. Оглянувшись, капитан увидел, как, отряхиваясь от земли, поднимаются со дна окопа чудом уцелевшие бойцы.
–– Все живы?
–– Кажись, все.
–– Ну, славяне, не иначе мы в рубашках родились! Смерть прошлась совсем рядом, но никого из нас даже не зацепила! Значит, не до конца еще выполнили свой земной долг…
Удар батареи оказался для фашистов настолько неожиданным и сокрушающим, что полк, державший оборону трое суток, не только прорвал окружение, но и решительным броском захватил важный опорный пункт – железнодорожную станцию…
За прошедшие два месяца батарея Флерова произвела около двадцати залпов, израсходовав большую часть боезапаса. О «катюшах» на фронте уже слагали легенды. Но наряду с бесспорными достоинствами нового оружия, выявились и весьма существенные конструктивные и технические недостатки, которые снижали его эффективность.
Прежде всего, низкая точность БМ-13. Батарея «катюш» не могла ударить по конкретной цели. И их использовали в основном для массового поражения техники и живой силы противника, в чем равных им во время Второй мировой войны не было… Дальность полета ракет – 8,5 км. Казалось бы немало, но значительно уступала в дальнобойности корпусным и армейским орудиям, которые могли забрасывать снаряды на 15–20 км. Эффективными «катюши» были против пехоты и легкой бронетехники. Мощности ракет банально не хватало для разрушения ДОТов, а иногда даже тяжелые танки противника умудрялись выйти из-под обстрела без серьезных повреждений… Неустойчивость. Тут уже претензия не к самому оружию, а к конструкции шасси и пусковой установке, которая была размещена таким образом, что центр тяжести БМ-13 сильно смещался вверх. Это приводило к тому, что машины частенько опрокидывались, особенно на бездорожье.
Там, наверху, об этих слабых местах нового оружия могли даже не догадываться. Но Флерова они беспокоили.
–– Как думаешь? Не стоит ли изложить наши замечания по ракетным установкам в Москву? – поинтересовался капитан мнением комиссара.
Политрук задумался.
–– Тут, Иван Андреевич, палка о двух концах. С одной стороны, мы обязаны это сделать. Ракетные установки выпускаются уже серийно. И было бы неплохо подправить шероховатости. С другой стороны, решатся ли, получив наше донесение, сообщить о нем Верховному? Характер у него крутой. А вдруг посчитает, что это обычное злопыхательство?!