– Что это за огнеметная пушка у русских, адмирал? Почему наш доблестный вермахт поставлен перед фактом?
В голосе фюрера появились истеричные нотки. Его лицо начало багроветь, а правая рука трястись.
– Вы, гений разведки, прохлопали разработку «сталинского органа», хотя она, наверняка, велась не один год.
Канарис молчал. Лишь слегка дергающееся пенсне на правом глазу выдавало его волнение. После того, как, излив свой гнев, Гитлер замолчал, адмирал попробовал оправдаться.
–– Мой фюрер, абвер следил за разработками реактивного оружия в СССР с начала 1930-х годов. Нам удалось войти в контакт с конструктором Георгием Лангемаком. Он из обрусевших немцев, мать то ли француженка, то ли швейцарка. Быть может, и удалось бы склонить его к сотрудничеству, но НКВД опередил наших агентов. По доносу одного из конструкторов-неудачников Лангемака арестовали и расстреляли. Поскольку, по нашим наблюдениям, это застопорило дальнейшую работу, наблюдение за институтом было снято.
Последняя фраза лишь подлила масла в огонь. Гитлер то нервно бегал по кабинету, то останавливался напротив адмирала, испепеляя его ненавидящим взглядом.
–– Негодяи! Мерзавцы! Надо было не наблюдение снимать, а головы с тех, кто прекратил попытки вербовки! Если хотите сохранить свои собственные головы, я даю вам месяц срока на то, чтобы захватить это оружие и передать его нашим специалистам. Пусть они разберут пушку до винтика и сделают нечто подобное.
–– Яволь, мой фюрер!..
Вернувшись к себе на Тирпицуфер, 74, где размещалось здание абвера, Вильгельм Канарис вызвал своего заместителя генерала Йозефа фон Теофельса, главного специалиста по России и старого друга. Предложил ему виски, сам закурил сигару.
– Ты бы послушал, Зепп, как этот недоучка ефрейтор вытирал об меня ноги! Я думал даже, что набросится с кулаками… Кто бы мог подумать, что русские доведут разработки реактивных установок до конца. Ладно я. Но ты же знаешь их, как облупленных.
– Виноват, Вили! Не учел, что Сталин поручит эту работу дьяволу в пенсне.
– Ты имеешь в виду Берию?
– Да, у этого грузина особый нюх не только на красивых баб, но и на все гениальное. Узнав о том, что его предшественник Ежов не успел расстрелять Королева и Глушко, он заставил их продолжать работы под своим неусыпным наблюдением в тюрьме. Так могут поступать только фанаты русские. Даже в кандалах они продолжают любить свою Родину.
– Для нас это слабое утешение, Зепп. Впору подумать о том, как спасти собственные шкуры. Если в течение месяца не добудем эту проклятую установку, Гитлер размажет нас с тобой по стене. Ты же знаешь его характер. Задействуй ягд-команды из дивизии «Бранденбург». Привлеки Отто Скорцени и его головорезов. Кстати, как русские назвали свою реактивную установку?
–– Катюша.
–– По имени любовницы Берии, что ли?
–– Черт их знает! Вроде бы, есть такая песня. Хотя ты и говоришь, что я проник в душу русских, для меня они не меньшая загадка, чем эта установка. Только представь себе. Мне рассказывали, что когда Ежова вели на расстрел, вместо того, чтобы посылать проклятья в адрес своего усатого палача, он пел Интернационал! А когда поставили к стенке маршала Тухачевского, его последними словами были: «Да здравствует великий Сталин!» Видно, в тесто, из которого Господь лепил русских, он подмешал в больших дозах фанатизм и романтизм…
Выполняя указание Гитлера, абвер организовал тотальную охоту за «катюшами». Немцам даже за незначительную информацию об установке обещали Железный крест, повышение в чине и отпуск, русским – 500 тысяч рейхсмарок…
Глава 7
И. В. Сталину постоянно докладывали о действиях батареи Флерова. В одном из донесений член Военного совета Западного фронта Н. А. Булганин писал:
Убедившись в высокой эффективности ракетных установок, Верховный Главнокомандующий отдал приказ расширить их серийное производство. И уже к началу августа на Западном фронте действовало несколько батарей реактивной артиллерии: лейтенанта А. М. Куна, лейтенанта Н. И. Денисенко, старшего лейтенанта Е. В. Черкасова, капитана В. А. Смирнова. Вместе с батареей капитана Флерова они вошли в состав 42-го реактивного дивизиона. В течение нескольких дней он оказывал огневую поддержку соединениям и частям 16-й и 20-й армий. Затем совершил марш в район Ельни, битва за которую имела чрезвычайно важное значение для дальнейшего хода событий…