И все-таки решили, что рассказать о накопленном батареей опыте боевых действий и тех трудностях, с которыми пришлось столкнуться в ходе испытаний нового оружия, их прямой долг. С докладной запиской на имя командования Флеров отправил в Москву с первой оказией лейтенанта Науменко. Вручая ему запечатанный конверт, сказал:
–– В записке всего не изложишь. Да и не мастак я по литературной части. Расскажите при встрече подробнее о нашей «катюше». Передайте список офицеров и солдат батареи, которых я представляю к награждению. Лично от себя подтвердите: каждый боец достоин высокой награды.
Напомнил:
–– В экстренной ситуации записку уничтожить. Даже такие отрывочные сведения, попади они в руки врага, помогут ему разгадать тайну нового оружия.
По прибытии в столицу Науменко вручил докладную записку члену Военного совета частей реактивной артиллерии генерал-лейтенанту П. А. Дегтяреву. К сожалению, полностью выполнить наказ Флерова лейтенант не сумел. Побеседовать с ним у генерала времени не нашлось, встреча длилась всего несколько минут. Не придал он значения и наградным листам, подписанным командиром и комиссаром батареи…
После Ельни, находясь в составе 24-й армии, батарея Флерова почти весь сентябрь провела в обороне, лишь изредка нанося удары по скоплениям противника на правом берегу Десны. 25 сентября ее в срочном порядке передислоцировали в зону действий 43-й армии, оборонявшейся вдоль шоссе Рославль – Спас-Деменск. Флеров часто ездил на армейский командный пункт, бывал и на КП стрелковых дивизий и полков: всюду царило тревожное настроение, все ожидали крупного вражеского наступления.
Однажды капитан возвратился в батарею в возбужденном состоянии. Приказал собрать весь личный состав. О причине экстренного сбора не сказал даже политруку. Все с любопытством ожидали, что сообщит командир.
–– Поздравляю вас, товарищи ракетчики! Нашей батарее, как и всему дивизиону, присвоено звание «гвардейская». Оно…
Речь капитана прервало троекратное «ура». Выждав, когда всеобщее возбуждение спадет, Флеров продолжил:
–– Звание гвардейцев обязывает ко многому. Комиссар подробнее расскажет вам о его предыстории. Я же хочу подчеркнуть: отныне мы не имеем права на проявление даже небольшой слабости, на паникерство. И должны бить врага с утроенной силой. И коль уж назвали нашу установку дорогим всем нам женским именем «катюша», пусть каждый фриц узнает, как неласково она для них поет!
Короткое выступление командира продолжил политрук:
–– Под гвардией, товарищи красноармейцы, во все времена подразумевалась отборная, привилегированная часть войск. Их называли по-разному: «священной дружиной», «царскими любимцами» «корпусом бессмертных…» А главными качествами считались и считаются по сей день преданность Родине, верность долгу, особый боевой дух и высочайшее воинское мастерство. В царской России почетным командиром старейшего гвардейского полка – Преображенского – числился сам император. Быть переведенным из гвардии в обычные подразделения армии считалось наказанием. Присвоение батарее звания «гвардейская» – честь, выше которой нет в Красной Армии. И мы должны оправдать ее…
Активные действия немцы возобновили 2 октября 1941 года. После мощной артиллерийской и авиационной подготовки противник бросил против 43-й армии крупную группировку танков и, несмотря на упорное сопротивление наших войск, уже к вечеру прорвал тактическую полосу обороны. 4 октября были взяты Спас-Деменск и Ельня; 5-го – Юхнов. За три дня боев батарея, отступая вместе с передовыми частями. Ракет осталось всего на несколько залпов.
Флеров все эти дни почти не смыкал глаз. Он сильно осунулся, похудел. Батарея, уже не ведя огня, двигалась по проселочным дорогам в тыл, по направлению к Вязьме. Связь с командованием дивизиона и штабом армии прервалась. На исходе был запас горючего. Таяло на глазах продовольствие, которым снабдили партизаны. Сначала шли вместе с частями 43-й армии, затем, оказавшись в тылу врага, в одиночку. Так легче было укрыться от преследования, потому что над колонной постоянно висел вражеский самолет-разведчик, названный фронтовиками за причудливый фюзеляж «рамой».
Из разговоров, которые радистам удавалось подслушать, подключаясь к немецким линиям связи, капитан знал, что кольцо вокруг батареи сжимается, и в любой момент они могут оказаться лицом к лицу с противником. Приходилось действовать крайне осторожно, тщательно выверяя каждый шаг.
Обсудив сложившуюся ситуацию с Сериковым и Журавлевым, Флеров принял решение слить весь остаток бензина в баки пусковых установок и нескольких транспортных машин. Остальные автомобили размонтировали, их двигатели законсервировали и зарыли в землю, пометив это место на карте. В таком облегченном составе вечером 5 октября батарея снова тронулась в путь, стремясь скрытно, глухими лесными дорогами оторваться от разведки противника, а затем пробиться к Вязьме или Можайску.