Трагизм положения заключался в том, что ракетчики в силу особой секретности их миссии не могли рассчитывать даже на помощь местного населения. Почти в каждом селе имелись полицаи. На них легко было нарваться, пытаясь установить контакт с жителями. Флеров знал, что на оккупированной фашистами территории уже действуют партизанские отряды. Но как выйти на них?
Как на ту беду, зарядили холодные дожди. По ночам температура опускалась почти до нуля.
Понимая, как тяжело приходится бойцам, большинство которых были совсем молодыми людьми, по сути дела, еще не сталкивавшимися в своей жизни с серьезными испытаниями, Флеров беспокоился за их морально-психологическое состояние. По вечерам частенько беседовал на эту тему с политруком, парторгом и комсоргом.
–– Упаднических настроений нет, хотя силы у всех, и физические, и моральные, на исходе, – успокаивал командира Журавлев.
–– В тех, кто идет с нами от Москвы, я тоже абсолютно спокоен. А как новобранцы?
–– Белорусы – ребята что надо. Но насколько я успел выяснить, большинство из них – вчерашние выпускники школ, как братья Тузы. На фронт ушли добровольцами. Некоторые даже приписали себе по одному, два года. В той неразберихе, которая царила в военкоматах в первые дни войны, сделать это было несложно. Настроены все по-боевому. Но как поведут себя, столкнувшись с врагом лицом к лицу, сказать сложно…
–– А как наши девушки?
–– Юленька Автономова и Катюша Алеева держатся молодцом, хотя девушкам приходится намного тяжелее. Даже простейшие вопросы гигиены, на которые мужчины не обращают внимания, для женщин становятся в походных условиях трудноразрешимой проблемой.
–– Не обижают их? Одни на такую ораву изголодавшихся по женской ласке мужиков!
–– Знаю, Иван Андреевич, о чем ты? Нет, грубости, приставаний в прямом смысле этого слова нет. Все относятся к ним, как к любимым сестренкам, которых стараются оберегать. Правда, один из братьев Туз, похоже, влюбился в Алееву, и она неравнодушна к нему. Ходят друг с дружкой, как голубки.
–– Пусть радуются хотя бы простому общению. Кто знает, придется ли им испытать настоящее чувство любви! – в задумчивости сказал Флеров.
Чтобы гитлеровцы не засекли батарею, менять позицию приходилось почти каждый день. Делать это становилось все труднее. Деревья сбрасывали остатки своей листвы, даже одинокие путники оказывались на виду, а тут целая войсковая часть с техникой. Ориентироваться на местности первое время помогали карты, которыми снабдили Флерова в штабе армии. Но батарея давно уже ушла из зоны ее действия, и теперь приходилось рассчитывать только на разведчиков и подсказки местных жителей. Большинство из них, увидев в глубоком тылу не одиночных красноармейцев, которые, оказавшись в окружении и пробираясь к своим, частенько забредали в деревни, а крупное моторизованное подразделение, проявляли неумеренный восторг. Женщины кидались бойцам на шею, мужчины забрасывали вопросами, дети норовили заглянуть под брезент, которым были тщательно укрыты все грузовики. Как хотелось бы Флерову обнадежить этих людей, считавших, что Красная Армия перешла в наступление! Но приходилось отвечать уклончиво, что вызывало у них откровенное разочарование.
–– Значит, все еще продолжаете драпать?! – настойчиво допытывался в одном из сел сурового вида старик. – А как же обещания не отдать ни одной пяди родной земли, бить врага в его логове? Выходит, брехня все это?
–– Не брехня, отец. Фашистов мы обязательно выдворим с нашей земли. И до логова Гитлера доберемся. Но надо чуточку потерпеть.
–– Бог терпел и нам велел, – согласился старик. – Только все меньше у народа веры, что сумеет Красная Армия одолеть проклятых фашистов. У них аэропланов, танков протьма. Правда, ходят слухи, что и у наших появилась какая-то «адская машина», которая выжигает все огнем. Вроде как управляют ею солдаты-невидимки. Они появляются в самых неожиданных местах. И нанеся удар, незаметно исчезают, будто сквозь землю проваливаются. Гитлеровцы страшно боятся их. На прошлой неделе над нашими местами немецкий аэроплан листовки разбрасывал. Мне внук прочитал, что тому, кто укажет, как найти этих невидимок, значит, обещают пятьсот тысяч рейхсмарок. Не вы ли, милок, случаем ими будете?
–– Нет, отец. Как видишь, мы не невидимки, нас можно даже пощупать.
–– Оно и видно, – согласился старик. – Только щупать-то уже не за что, вон как исхудали. Да и оружие никудышное. Ни одной даже захудалой пушки нет. С вашими пукалками только за зайцами охотиться.
Подобные упреки Флеров и его товарищи слушали, сжав зубы, боясь даже намеком выдать тайну доверенного им оружия…
Информация, которую поведал Флерову старый крестьянин, встревожила капитана.