Храплю. Добро их я уже оценила, ничего стоящего в телеге пока не приметила. Мебель, расписная утварь, ворохи с дорогой одеждой и какими-то тяжелыми тряпками. На кой оно мне надо? Внимание привлёк прикрытый в углу небольшой чёрный мешок. Его содержимое следует изучить позже. А пока можно и поспать.
— Свезло ж нам, приятель. Такую птичку поймали, долго можем с ней развлекаться. Только налупить тебя придётся, малец, — причмокивая, вещает одноглазый.
— С чего бы?
Вот недогадливый…
— Если готов уступить мне девчонку первому, тогда драться не будем.
Лежу, дивлюсь. Ни единого сомнения. Как все просто и безобидно в этом их мирке.
— Слушай, Билли. Что-то с ней не так. Тряпки явно чужие, а говор, слыхал, какой?
— Како-о-ой?
— Слишком правильный! Откуда такая красотка в наших диких краях взялась то? Вдруг, ведьма? — голос звучит громче, видимо, меня внимательно рассматривают.
Ага, насторожились. А я что? Храплю дальше, тихонько так, должны поверить. Ведьма так ведьма.
— Похо-ожа, — добавил одноглазый и харкнул.
— Так и есть, ведьма! Молодая, ручки белые, работы, ясно дело, не знали. Не пуганая. Смотрит, видал, как? Будто не мы ее, а она нас сожрать хочет.
Бранятся. Как мудрено бранятся, интересно даже стало, заслушалась. И такое лихо в местных болотах водится? Да, болота стоит обходить стороной!
— И мы ж, дурни, сами везём ее в нашу сокровищницу! Закопает, да золотишко приберёт. Давай-ка скинем по-быстрому, пока спит, и погоним клячу!
Так, ну все. Пора заканчивать представление. Телега мне нужна. Полдня на ней, что два-три пешком. И вещички стоит рассмотреть запрятанные. Авось все ж пригодятся. Очередной мой храп превращается в хриплый вой. Кривлю пальцы на вытянутых руках и поднимаюсь, закатив глаза. Даю волю внутреннему огню. Ладони загораются.
Как бы телегу не спалить, итак наладом дышит. Вы ещё здесь, мальчики? Вот же ж нерасторопные! Нет, так не пойдёт.
— Ритуальный нож… — выдаю им сиплым басом и делаю вид, что ищу орудие в телеге.
Слышу, как улепётывают. Дурачки, нож то у меня за поясом. Догнать бы, да научить уму-разуму. Ладно, дел у меня и других хватает, а вам, молодцы, благодарствую за телегу. Ах, ещё и еда имеется?! Премного благодарствую, мои хорошие. Буду рада свидеться вновь.
Стемнело быстро. Я только-только приноровилась погонять кобылку. Эх, нужно было внимательней наблюдать, как с ней управлялись прежние хозяева. Ну да ладно. Проехала с часок в сумерках и решила, что на сегодня довольно.
Спешилась. Откровенно говоря, здешние леса наводят на меня жуть. Уж слишком тихо и спокойно. У нас, коль море стихает, значит, самая гигантская тварюга подбирается совсем близко к острову, охотится на мелководье. Люди из пещер не высовываются. Кроты уходят далеко под землю. Змеевидные не летают. И все ждут криков. Долго ждут: часы, иногда дни. А потом кто-то вопит. И снова становится тихо-тихо. И каждый думает: «Хорошо, что это был не я». А после вновь начинают летать ящеры — мы слышим хлопанье их крыльев, и наши выбираются на охоту. Жрать то охота.
Далеко сейчас дом. Чудно.
Нашла полянку, что потемней и от дороги в стороне. Развела костёр. Огонь с ладошек сам прыгает на землю, коль призываю. Прежде подобного не случалось. Искрился, горел, выдавая во мне нелюдь, а теперь вот и слетать начал. Этак и поранить кого можно.
Зачем мне в лесу огонь? Сама толком не знаю: спокойно как-то, коли пламя рядом. Лошадь прижалась ко мне и уснула. Чувствует, верно, что не обижу, хозяином, стало быть, признает. Завтра стоит попробовать оседлать. Теория — одно, практика — совсем иное. Объяснять то нам объясняли, как с кобылами управляться, но на деле все равно понимаешь, что ничего в этом не смыслишь.
А сон все не идёт. Перевозбуждение, чужие звёзды над головой, диковинные крики. Как же тут уснуть?
В животе заурчало и я вспомнила, что не ела с самого утра, нет, и того дольше, с прошлого вечера. Такое для меня привычно. Кто знает, чем будет наполнен день грядущий? Нужны силы. Нашла в телеге хлеб, воду и вяленое мясо. Мясо откинула сразу. Всегда думала, жуя кусок, кем оно, мясо это, было. Драконом, кротом или кем-то, кто ходил рядом со мной? Всякое случалось на острове.
Есть хочу, но не могу. Чуждое все, диковинное. Пожевала ломоть, да и выплюнула. Не представляла, что такая я сентиментальная, пока никто не видит. Не нравится мне эта бабская чувствительность. Вернулась к лошади. Приласкала. Любая тварь любит ласку.
Ночью слыхала крики, вой, даже чью-то песню. Слух у меня, не в пример человечьему, вострый, может и за мили кто вопил, а может помянутое накануне лихо зазывало. Проверять не стала.
