Тюрьма странно действует на заключённого. Полный желаний, стремлений и надежд, ты вмиг меняешься, погруженный в атмосферу четырёх пустых стен и маленького решетчатого окошка, ведущего в коридор. Беззащитный и униженный заточением, здесь изменится всякий. Всею душой я ненавижу заточение, и вновь оказалась заперта. Чувствую, как затекли мышцы, пробую их размять. Каждое движение отзывается болью, но такой сладкой. Наблюдаю внутри себя зарождающиеся энергетические вибрации.
Дверь открывается. Заходит мужеподобная женщина в форме и окидывает меня удовлетворённым взглядом, из чего я заключаю, что ей было велено меня переодеть, но всю работу за нее успешно проделала я сама.
— Пойдем.
Ненавижу выполнять команды. Вот сейчас выслушаю, что скажет мне этот надменный лорд, а потом выпущу на волю свой сотый уровень, и гори оно все синим пламенем!
Идём по коридорам, проходим мимо десятков камер с заключенными. Видимо, это женский сектор. Из некоторых окошек на меня взирают преступницы. И взгляды у них такие по-настоящему жуткие — убийственно-обречённые, без надежды и веры даже в самих себя. Лучше не жить вовсе, чем смотреть на мир так. Охранница стучит в металлическую дверь и с внешней стороны открывается окошко, после чего скрипит тяжелый засов. Звук этот, словно, царапает, прямо-таки режет оголённые нервы. Несколько дверей отделяют тебя от мира снаружи. Такой близкий и такой далекий…
Здесь уже начинаются иные совсем другие коридоры, без камер, с ковровыми дорожками и обыкновенными большими окнами. В конце одного из таких коридоров перед массивной двустворчатой дверью мы останавливаемся. Охранница смотрит на меня с сочувствием, и я остро хочу кулаком стереть это ее жалостливое выражение с лица.
Нужно срочно брать себя в руки. Выключатель. Внутри меня есть выключатель, и я нажимаю на кнопку. Все бесполезные эмоции уходят. Деструктив разрушителен. Я должна стать хозяйкой положения, чтобы управлять своей судьбой и жизнью.
На пороге появляется знакомый маг, сея флёр опасности вокруг себя. Глухо застегнутая чёрная рубашка и перчатки наводят на мысли о пытках. Расправляя плечи, вхожу в его покои, а это именно они. Интересно, он что же, живет в тюрьме? Тут и большая покрытая алым пледом кровать, и пустая овальная ванна с коваными креплениями, и резной деревянный гардероб.
Маг с бокалом в руке разглядывает меня, словно кот перед смертельной игрой любуется зашедшей к нему в гости мышкой.
— Располагайся, — указывает он на кресло возле камина.
— Благодарю.
Откидываюсь на спинку, глядя в огонь. Люблю огонь. Играет на контрасте, хитрец. Из тюремной камеры да в роскошную спальню. Выбор без выбора, ага.
— Как ты себя чувствуешь?
Вежлив, учтив. Но этот его подавляющий флёр сводит на нет всю напускную мягкость речи. Он молод и красив. Я привыкла к тому, что окружающие мужчины и, конечно, Александр, выглядят намного старше. Этот же маг явно желает показаться менее опасным. Юный, обходительный! Не верю ни на секунду.
— Уже лучше.
Молчим. Пусть он говорит, а я послушаю. Ощущаю на себе пристальный изучающий взгляд. Знакомится со мной. И в это же время я обдумываю, кем он может быть, имея подобные покои в тюрьме. И гляжу на танец огня.
Не простой страж. Разумеется, нет. Начальник тюрьмы? Возможно. Или какой-то важный дознаватель? Морозит от этой мысли. В подобном случае, он ежедневно имеет дело с десятками преступников и умеет выводить их на чистую воду. Мне уже прекрасно дали понять: либо я буду хорошей девочкой, и меня ожидают такие вот комфортные условия, либо все станет очень-очень плохо.
— Расскажи о себе, Нити.
На вопросы отвечать легче, определенно.
— Вы почти все обо мне знаете, милорд, — скромно опускаю глаза.
— Сомневаюсь, — в его реплике слышна усмешка.
— Что именно Вы хотите обо мне узнать?
— Для начала, кто ты и откуда.
Вздыхаю. И тоном, словно, в сотый раз повторяю прописные истины, начинаю рассказ. Пусть думает, что я много раз делилась своей печальной историей. И, конечно, каждое мое слово — сущая правда, как же иначе?!
— Мне семнадцать лет от роду. Зовут Нити. Я сирота. Мать умерла в тот день, когда я появилась на свет, а про отца я ничего не знаю, да и если говорить откровенно, знать не хочу.
— От чего умерла твоя мать?
Умен. Хитер. Опасен. Да, любой нормальный человек, да и маг, — кто угодно, само собой разумеющимся связал бы смерть женщины с рождением ребёнка. Но не он.
— Такой вопрос у Вас странный. Конечно, из-за меня. Потеряла слишком много крови.
Все правда. Ее убили из-за ребёнка во чреве, истекла кровью от ножевого ранения в живот. Но тебе, дознаватель, этого не узнать.
— Ты обращаешься ко мне на Вы, но в мире магов, тем более сильных магов, как мы с тобой, подобное не принято. Зови меня Дерек.
— Хорошо, Дерек, — посылаю ему чувственный благодарный взгляд и встречаю его грубую усмешку в ответ.
Думает, я играю. Ты прав. Что ж, продолжаю:
— Я обладаю магией огня, которая совсем недавно начала активно проявлять себя.
— Давно у тебя начались месячные?
