— Ректор сильный маг, но здесь дело совсем в другом. Это как головоломка. Видишь цвет?
Я приглядываюсь к озаряемым огнем сводам полусферы и отмечаю насыщенно-фиолетовый оттенок.
— Макс воздушник, если бы он сам строил контур, тот был бы совершенно другого цвета, одного из оттенков светло-синего. Здесь замешаны иные силы. Может быть, темная магия или плетения некромантов. Возможно, какие-то чары ведьм. Пусть эти пятеро и гадают, меня ж туда не позвали, — довольно хмыкает Дис.
Видимо, магу нравится учиться в академии, раз он совсем не спешит ее заканчивать. И я не различаю зависти в его интонациях. Есть такой редкий сорт людей, /магов/, довольные своей участью. Проживающие дарованную им жизнь. Почему же что-то во мне вечно ищет лучшей доли? Почему я ощущаю, будто бьюсь о скалы несправедливости, взбираюсь на недостижимые горы, желая покорить вершины счастья?
Верно, все дело в детстве. Не могу вспомнить, кто рассказывал нам о том, что травмы и обиды детства откладывают отпечаток на всю жизнь. Тот, кто рано познал нужду, всегда будет желать удобств, кто не знал любви, будет искать, но не испытывать тепло близкого сердца, а в том, кто жил, подавляемый чужой волей, всегда будет гореть жажда свободы. Да, это все про меня.
Пламя начинает жечь, и я понимаю, почему. Девушка, что примерила огненную одежду, спешит ее скинуть, зверушки отходят от магов на почтительное расстояние, а после и взмывают вверх, где гигантские потоки жидкого огня мечутся, бьют в своды, пытаясь нащупать в куполе брешь.
Огневик злится. Он уже не контролирует свой огонь. Он уже не контролирует самого себя. Лицо перекошено яростью, взгляд мечется из стороны в сторону. Я ясно вижу его нежелание казаться слабым. И, как никто, его понимаю.
— Макс хочет дать понять, что у каждого есть свой предел и сила, с которой никто по одиночке не справится, — обманчиво-легко разглагольствует Дис, но я замечаю его тревожные поглядывания в сторону слишком низких поток лавы.
Огневик и сам уже стал плазмой. Огонь охватит его тело, безумный взгляд горит ненавистью к миру. Я ощущаю, как бурлит его мощь, представляю, какие мысли его одолевают. Сейчас он ненавидит ректора, заставившего его проходить это испытание, ненавидит публику, ставшую свидетелем его слабости, и ненавидит себя за то, что не справился.
Раскалённые потоки в одну секунду меняют своё направление и устремляются вниз. Я знала, что так будет. Мужское эго слишком велико, поэтому мы сильнее. Он готов стереть всю академию с лица земли только для того, чтобы не осталось ни одного свидетеля его слабости.
— Довольно! — гремит грозный голос Максимилиана, и огонь исчезает.
Рой едва не падает на колени, но все же удерживается на ногах, после чего медленно кивает публике и делает пару шагов назад. Таш, все живы благодаря тебе, не так ли? Малозаметный пас рукой и пристальный взгляд в сторону огневика не заставляют сомневаться: обретенный самоконтроль не его собственная заслуга.
Следующим устраивает демонстрацию силы и пробуют пробить брешь в творении Макса маг воды. Он все делает красиво. Из пены морской появляется гигантский бог морей, слагает оду собственной стихии и демонстрирует публике якобы всесильный трезубец. Нутром я ощущаю, как потоки энергии концентрируются на острие орудия, после чего мнимое божество совершает несколько ударов трезубцем в купол.
Происходит многое. Земля под ногами сотрясается так, что некоторые адепты вынуждены искать опору, дабы не упасть. Стены зданий начинают осыпаться, стекла дребезжат и трескаются. Среди тех, кто тут же начинает восстановительные работы, я замечаю Сержа. Происходит многое, но купол выдерживает. Вскоре ректор даёт отмашку закончить демонстрацию, и разочарованный маг возвращается на свое место.
Третьей выступает Селена. Ветер подхватывает ее тело, и она кружится в воздухе. Не предполагала, что воздушница может повелевать силой гравитации. Впрочем, я об этом и не размышляла. Мои ноги медленно отрываются от земли, тело становится совершенно невесомым и поднимается все выше. То же самое происходит и с остальными магами, тогда как предметы остаются внизу. Не знаю, как другие, а я левитирую в первый раз, и это потрясающе, действительно захватывает дух. В воздухе появляются мелкие кристаллики льда. Все они поблёскивают и позвякивают в унисон. А после звучит мелодия.
Не знаю, сама ли Селена ее придумала или это какое-то известное произведение, но мелодия красива и печальна. Словно звучат миллиарды крохотных корокольчиков, отчего кажется, будто бы звук всюду. Начинается танец. К каждому приближается его партнёр. И почему я не удивлена, что рядом со мной в воздухе зависает Таш? Красив, силён. Очарователен. Он протягивает ко мне руки, и я касаюсь его ладоней своими. Мы начинаем менять положения относительно других пар, кружась, опускаясь вверх и вниз под аккорды звенящих льдинок. И всеми нами управляет Селена.
