— Можем оставить его здесь, но тогда наутро тела не найдем. Ты бы хотела его похоронить, не так ли?
Не хочу я его хоронить!
Сдвигая ковёр, хозяин открывает люк, и я вижу их, десятки перепуганных глаз тощих людей в уставленном койками подвале.
Девочка спускается первой, маленький человек с Дереком идёт следом, а я…
— Как мне добраться до твоего друга? — категорично спрашиваю, а лавочник, хмурясь, чешет затылок. — Много огневиков видел. Все вы одно. Безумцы!
Он подробно торопливо рассказывает мне, как и куда идти, а потом добавляет:
— Его тело мы предадим земле, а твоё имя напишем рядом. Как тебя звать, дитя света?
Но я не отвечаю. Пусть пишут что хотят, если не вернусь.
Я уже бегу.
Город становится совсем иным, почти тем тихим и пустынным, что мы увидели, когда пришли. Минул всего один день, даже меньше, а кажется, прошло несколько недель.
На улице почти никого не осталось, а те немногие, кто не успел исчезнуть, не глядя по сторонам, спешат скрыться. Никому нет дела до одной одинокой светлой в обрывках чужой одежды. Никому нет дела до всех остальных, разве что каждый тешит себя мыслью, что их гибель может даровать отсрочку тебе. Я думаю о том, найдёт ли человек смерть от рук неназванных в этом мире, или ему уготована другая, более зловещая участь. Я думаю не о том, о чем стоило бы размышлять на пороге смерти.
Вот впереди каменный дом с высокой башней и чёрным забором. Здесь велено повернуть направо. Миную с десяток невзрачных темных домиков и вижу высокие раскидистые деревья с огромными корнями. Пробираюсь сквозь колючие заросли. И когда вдали, на освещённой лишь полной луной поляне мелькает хижина, я останавливаюсь.
Полная луна? Откуда ей взяться в месте, где не видно небес? Все зыбко. Грань реальности стирается, чувствую так, словно все вокруг есть сон. И с каждой минутой он все более и более напоминает ночной кошмар.
Нет. Я не боюсь. Нужно спешить.
Шаг вперёд, ещё один. Птицы кружат надо мной. Сперва я даже не обращаю внимания на нескольких чёрных воронов, но спустя всего пару минут на поляне их оказываются сотни. И я чувствую это. Темное. Обжигающе-холодное. Призванное наводить ужас нечто. Где-то совсем рядом.
В боку от продолжительного непрерывного бега колет. Ускоряюсь. Удавки больше нет и огонь внутри ревет. Ему нужен выход. И нет, то тёмное холодное порождение тьмы не пугает моего зверя, лишь вызывает азарт. Если бы я поддалась инстинктам, определенно остановилась бы, высоко подняла подбородок и с улыбкой стала ждать.
Но мне нужно зелье.
Хижина близка. Деревянные ставни плотно закрыты. Дверь захлопнута. У самого входа я решаю обернуться.
Больше нет воронов. Не ревет и не шевелит мои спутанные волосы холодный ветер. Стихли все звуки. Я не слышу собственного дыхания. Нет и его. Парень в чёрном капюшоне стоит в сотне шагов позади меня и смотрит на меня в упор.
Разворачиваюсь к хижине. Сердце стучит быстро-быстро где-то у самого горла. Кулаки молотят в дверь.
— Откройте! Скорее! Пожалуйста! — выкрикиваю эти и десятки других слов.
Дверь, наконец, открывается, и внутри стоит сморщенный дед, чьи злые глаза жалят меня своим праведным гневом. Забегаю внутрь и захлопываю дверь. Запираю тяжелый засов.
— Успела! — с облегчением хрипло выдыхаю, прислонившись спиной к дереву. Пытаюсь восстановить дыхание и совладать с болью в груди. — Что ты успела? — цедит старик сквозь зубы. — Ты привела погибель для всех нас!
Его силуэт меняется. Широко распахнутыми глазами я вижу, как в агонии мук маленькая фигурка растёт и ширится, превращается в сильного здорового мужчину, а сморщенное лицо старика становится молодым, прикрытым лишь чёрным капюшоном. Молодым, но таким знакомым. Капюшон падает на плечи, и на меня смотрит тот единственный, кто своим присутствием способен напугать меня, ввергнуть в пучины ада. Убить. И вознести.
Передо мной мой Александр.
Тяну дрожащую руку, не веря собственным глазам. Это он, точно, определенно. Его черты лица, такие родные, знакомые, близкие черты — изогнутые в полуулыбке мягкие на ощупь, пряные на вкус губы. Я знаю их. Столько ночей мы провели вместе. Столько часов я любовалась им, лёжа рядом. Его холодные голубые глаза, голодные жаждой жизни и свободы. Глядела в них сотни, тысячи раз, бесчисленное количество секунд. Каждая морщинка, каждый шрам. Все люблю. Все знаю. Теперь без порталов, ряби, искажений он рядом. Протяни руку. И я протягиваю. Шагаю вперёд с единственным желанием — коснуться.
Он улыбается. Так интересно улыбается, странно и волнующе, призывно. Интригует. Откуда? Как? Кто он, мой Александр? Знала ли я его глубины? Выходит, что нет. Но чувствовала: он многое скрывает. Неужели его суть — то темное нечто, что пугает прочих обитателей этого мира? Это похоже на моего короля. Делаю шаг, второй, третий. И впрямь нас разделяло так много? Его глаза гипнотизируют. Есть только он. Остальное ничтожно.
