В ней нет блуда, которым горят глаза мужчин, вечерами спешащих к девицам. Мы провожаем тех завистливыми взглядами из наших кривых оконцев, и я знаю, что многие тайно желают оказаться по другую сторону двора, в пещерах в глубине острова. И встречать воинов с их добычей и блудливыми намерениями.
Но мы носим глухие рубахи и можем только слушать рассказы.
Иначе живет и Женна. Ей принадлежат отдельные покои. К ней вхожи лишь те, кого она приглашает сама. И этой привелегией женщину наделил старый вождь. А Александр порядков не менял. Не спрашивайте почему. Вы знаете ответ.
— О чем вам рассказывали девочки? — звучит негромкий и какой-то очень легкий голос.
В нем нет ни глубины ни фальши. Я понимаю: Женна не обременена ярким интеллектом. И не честолюбива. Чувственное дитя наслаждения.
Звучат ответы наших девчонок. Нам рассказывали обо всем на свете. В красках описывали все виды ласк. О том, как доставить удовольствие мужчине, руками, губами, другими частями тела. Как владеть двумя, тремя одновременно. О том, как получить наслаждение самой, как подарить интимную ласку женщина.
Женна якобы изумленно округляет глаза и прикрывает ладошкой рот, слушая непристойные изречения девчонок. Она выспрашивает детали, подробности, будто бы сама в совершенстве не владеет этой наукой и не является опытнейшим из практиков. И когда самые бойкие и говорливые девицы начинают краснеть и заикаться, наставница едва-заметно улыбается.
Ее цель не обьяснить. Не узнать. Она играет с нами. Мы смущены, робеем. Она вынуждает нас называть те части тела, о которых мы говорим. Называть по-разному. Нежно, грубо, с любовью.
Смеёмся.
— А ты чего молчишь? — поднимая брови, обращается она ко мне.
Пожимаю плечами. Мне сегодняшняя тема кажется какой-то несерьезной. Я все умею — училась старательно, запоминала, повторяла. Но мне далека и чужда эта фривольность и легкость Женны. В моей жизни все по-настоящему. Надлом, страх, угрозы, месть. В ее мире существует одно — плотское удовольствие. То, к чему стремится каждый мужчина. И редкая женщина.
— Иди ко мне.
Я встаю и приближаюсь к женщине в яркой юбке и с удивительными чистыми в своей открытости глазами.
Тебя зовут Нити, не так ли? О тебе так много говорит вождь? — шепчет она мне, едва я опускаюсь перед не на колени. Он говорил! Мысль волнует сильнее всего, что происходит. Не это ли была ее цель? — Доставь мне удовольствие.
В горле пересохло. С трудом сглатываю. Остальные смотрят, но Женну это нисколько не заботят. Отчего так волнует меня?
Касаюсь кончиками пальцев ее скулы. Двигаюсь вниз, к подбородку. Она смотрит с любопытством. Ни капли притворства. Ни единого сомнения. Она доверяет мне и всему, что я с ней сделаю. Моя рука опускается ниже по шее, проходится по краю выреза ее тонкой блузы. Что за изящная работа. Ткань не из нашего мира, определенно. Она с запретного юга.
— Ты волшебство, — шепчу я, припадая к ее губам.
Я представляю себя мужчиной. Ощущаю себя Александром, счастливчиком, которому дарована честь провести часы с этой очаровательной девой. А она, полностью расслабленная и доверчивая, плавится от наслаждения в моих руках.
Ладонь делает то, что я хотела сделать с первых минут, — пробирается под ее юбку. Ее кожа совершенно гладкая и удивительно нежная, а по внутренней стороне ноги стекает сок. И когда мои пальцы совершают это шокирующее открытие, я распахиваю глаза, а Женна, улыбаясь, припадает губами к моим пальцам и учит девочек примудростям оральных ласк, нисколько не стесняясь рассказывая про оттенки вкусов секретов женщин и мужчин.
— Вот теперь, когда мы с вами достаточно близко познакомились, пришло время научить вас, дорогие мои, главному, — искусству поцелуя.
На лицах многих, да и моем собственном, я замечаю гримасы разочарования.
— Скучно? — лукаво улыбается она. — А я вам так скажу, девочки: нет ничего сильнее, ничего ценнее и ничего желаннее одного поцелуя. Каким он должен быть?
Мы несколько мгновений молчим, робко подбирая слова. Каким должен быть этот поцелуй?
— Страстный? — Долгожданный? — Пьянящий?
Ее взгляд скользит с одной девушки на другую, замирает на мне, уходит. И только, чтобы вернуть этот взгляд, я говорю:
— Запоминающимся. — Интересно. Как ты заставишь его запомнить именно тебя, Нити? Тебя, а не сотни других?
Она говорит об Александре? Неужели, их действительно были сотни? Как целовать мужчину так, чтобы он думал только о тебе? Желал лишь тебя? Грезил о твоих ласках?!
