— Расскажи мне! — с вызовом бросаю ему. — Что тебе нужно? И кто ты?
Урок анализа души. Заинтриговать, а лучше, сделать зависимым от себя. Не эта ли главная привязка? Мужчины к женщине? Всякого существа? Эта, да закреплённая эгоистическим мужским честолюбием. Больше прочего, больше власти, игр и устремлений своей натуры, всякий мужчина любит себя. Таково эго.
— Твои попытки ничтожны.
Пожимаю плечами:
— И все же? Ты знаешь обо мне, ты предстал моими мужчинами. Зачем? Настолько не уверен в себе?
Неестественно хохочет. Не умеет смеяться или не уверен? Не суть.
— Ты можешь убить меня, свести с ума, как остальных. Всего лишь разрушение форм, грубых и тонких. Есть что-то большее. Расскажи!
Я вижу промелькнувших в его глазах гнев. Едва-заметно дернулся, сомневается: оставить ли меня в живых, убить ли за дерзость. За то, что возомнила себя кем-то, кто узнал его тайну. А я уже чувствую: она есть.
— Я Нити. — Я знаю! — властно цедит он. — Я называл тебя этим именем. — Кто ты? — Я твой ночной кошмар! Я тот, кого следует бояться, тот, кого видит всякий перед…
Качаю головой.
— У тебя есть имя?
Отводит глаза и несколько длительных мгновений, тишину которых разрушают медленно капающие со стола капли, он размышляет.
А вот связный строй моих мыслей на месте. Я в эти секунды думаю о том, что наедине с этим олицетворением самых ужасный страхов ощущаю себя очень даже обыкновенно. Вроде бы критическая ситуация, а волнует не больше прочих. Быть может, в предверии опасности мобилизировались ресурсы моего разума.
— Меня звали Лютер. — Я могу так обращаться к тебе? Кивает. — Лютер… ты жил давно, не так ли? — молчит. Верно. — Это твоё наказание, быть таким? Твоё призвание в посмертие? — Я не… я не помню. Все, о чем я думаю и в чем нуждаюсь, — это исполнение твоих темных желания.
Интересно, даже забавно: значит, человека способна свести с ума его собственная природа? И потакание инстинктам?
— Какое тебе дело до меня? Чего хочешь ты сам, Лютер?
Хмурится. Пытается осознать себя тем, кем был когда-то.
— Я хочу завладеть твоей душой, забрать весь свет, что в ней есть. Его немного, меньше, чем у других, но сегодня и этого мне будет достаточно.
Ну спасибо, приятель. Я хуже даже обитателей темного мира, и ты это подтвердил. Как там говорят? Не мы такие, нас закалила каторга.
— Зачем тебе мой свет? Он влечёт тебя? Манит? Ты питаешься им? Что будет, если ты останешься без света? — Мы живем в темноте, и таких, как я, там очень много. Темнота соткана из нас. Мы ее солдаты и служим свету. — А ты? Лично ты, Лютер? Ты можешь уйти, измениться? Ты бы хотел…
Резко поднимает свои темные бездонные глаза на меня. Острый, пронзительный, полный боли взгляд горящим лучом проходится по мне, крадет дыхание, бередит всякие душевные раны.
— Тебе рассказать, чего я действительно хочу, Нити? Хочу чувствовать иначе! Хочу навсегда забыть обо всём, что сделал, хочу не иметь потребности будить в тебе его, Мрак! — хохочет, хохочет так, что совершенно не смешно, напротив, готова спорить, на моем лице отражается тревога. — Они все боятся меня! Глупцы! Я вижу тебя насквозь! Им нужно бояться тебя! А знаешь, живи! И мать будет питаться всей той болью, которую ты принесёшь другим! И этого ей хватит на годы, века!
Водопадом чёрных искр рассыпалось его тело, лишь на столе осталась склянка, а в голове прозвучал шёпот: «Это оно».
Я знала, что внутри средство, лекарство, способное спасти Дерека. Я знала: ещё придёт расплата за то, что мы переживем эту длинную ночь. Но все будет потом. Сейчас же я бегу в темноте к тому, кто ждёт, кто, я надеюсь, ещё дышит.
А о том, что сказал Лютер… Я не верю! И мне плевать, путь хоть тысяча чудищ из бездны видят во мне зло, я сама решу, стану я им или нет! Но в том, что я способна причинять боль, он абсолютно прав.
———
Примечание автора.
Привет всем девочкам, вместе с которыми мы слушали удивительные лекции по сексологии! И нашей прекрасной и любимой преподавательнице отдельный привет и спасибо за науку!
Беззащитным и слабым мальчишкой кажется мне Дерек сейчас, когда веки его сомкнуты, а голова безвольно покоится на моих коленях. О! Каков обман! Будь он человеком, живи на острове среди наших, я бы предположила, что ему лет двадцать, не более того. Но даже тогда характерный насквозь пронзающий взгляд стал бы для меня сигналом о таящейся внутри него опасности..
Мы в углу подвала, а за моей спиной трясутся от страха пред монстрами ночи людишки. Они трепещут и гадают, как мне удалось выжить вовне. Но я думаю не о них.
