— Да, именно так! Дайте ей этот жемчуг и заставьте понять, какую цену я придаю… мы им придаем, поскольку опять же она ваш друг, а не мой.
Жак хотел возразить, но сдержался. Он улыбнулся, взял Катрин за руку, подвел ее к узкой длинной скамейке у раскрытого окна, обложенной красными подушками, усадил, потом вернулся к столу, наполнил два кубка мальвазией, подал один молодой женщине, смотревшей на него несколько озадаченно, и, взяв себе табурет, уселся напротив нее так, чтобы не спускать с нее взгляда.
— Давайте раз и навсегда прольем свет на эту историю с Аньесой! Вы ничего не понимаете.
— А что надо понимать во внезапной страсти короля к этой девушке?
— Очень многое. На днях вы упомянули с некоторой досадой, вы это подтверждаете, слова дофина, упрекавшего свою бабку в том, что она» увлеклась»— ведь вы именно так сказали? — Аньесой Сорель. В то же время вы были неприятно удивлены, узнав, что я поддерживаю отношения, дружеские, не более, с этой женщиной. Но ни вы, ни дофин, который для этого слишком колод, не можете понять, что Аньеса, как и я, как и коннетабль и как когда-то эта святая дева из Лотарингии, мы все только фигуры на шахматной доске королевы Иоланды. Она нас взяла в руки и позволила исполнить свою миссию, так как считает нас полезными королевству.
— Как осмеливаетесь вы сравнивать Жанну и Ришмона… и вас самих с этой девицей, которой только и нужно, что улыбаться и пустить короля в свою постель? К тому же Жанна пришла ни от кого другого, как от Бога!
— Безусловно! И я буду самый последний, кто решится это оспаривать. Но, Катрин, вы никогда не задумывались над этим странным приходом простой дочери крестьянина к королю? Почему вместо того чтобы вылить ей на голову для успокоения ведро воды и отправить назад к ее баранам, Робер де Бодрикур дал ей, правда, после долгих колебаний, лошадь и эскорт?.. Ни один капитан не взял бы на себя риск показаться смешным, если бы на то не было приказа свыше. Так вот, приказ шел от Иоланды! Она чувствовала, какую помощь может ей оказать эта девушка, поэтому облегчила ее путь из далекой Лотарингии в Шинон, к королю, конечно, но также и к ней, Иоланде… Продолжение вы знаете… Король, моя дорогая, как и все слабые люди, всегда нуждался в фаворитах. У него их убивали одного за Другим, но не без основания, так все они были жалки… Остался только один Ла Тремуйль, о котором он горько сожалеет. Королева Иоланда не знает, как утешить Карла. И по прошествии года герцогиня Лотарингская приехала ко Двору со своей свитой, где и была Аньеса.
Тот ошеломляющий эффект, который произвел этот ребенок на короля, стал для королевы открытием и лучом надежды: фаворитка, способная вызвать большую любовь, могла отвлечь короля от воспоминаний и, возможно, от апатии. Но надо было, чтобы эта фаворитка стала ее творением, ее, Иоланды, ставленником.
Тогда она взяла к себе эту девушку и держала подле себя, пока мадам Изабелла не уехала в Неаполь. Она уже давно знала ее характер. Иоланда ее одела, нарядила, украсила драгоценностями, дала необходимые наставления. Аньеса мягка, податлива, совсем не глупа, обладает счастливым характером и обожает свою покровительницу. Поэтому той не доставило особого труда ее обработать перед тем, как отдать в руки своему зятю. Это существо между расточаемыми королю ласками, отдав ему свое восхитительное тело, нашептывает между поцелуями мысли и советы королевы. Вы нашли Карла изменившимся, не так ли?
— Признаюсь. До такой степени, что даже на мгновение я спросила себя, тот ли это человек…
— Это работа и Аньесы королевы Иоланды. И вообразите себе, понадобилось не так уж много усилий, чтобы добиться потрясающего результата. Однажды вечером Аньеса как бы шутя сказала, что одна прорицательница предсказала ей любовь самого великого короля на земле. «Мне надо было отправиться в Англию, чтобы меня представили королю. Так как величайшим королем на свете не можете быть вы, сир, который сидит сложа руки в то время, как англичанин отнимает ваше наследство!»
Эта фраза потрясла короля. Результат вы видели; и теперь думаю, не будет преувеличением сказать, что Аньеса готовится продолжить, правда, по-своему и своим оружием, чудо Жанны. Она делает из короля другого человека, а это как раз то, что нужно Иоланде.
— Пусть так, — вздохнула Катрин. — У этой истории довольно странная мораль, так как мадам Иоланда, как мне кажется, не очень-то посчиталась со своей дочерью, королевой Марией…
— Полноте! Вы хорошо знаете, что королева Мария не могла бы совершить это чудо. Король ее очень любит. Он ей регулярно делает ребенка, но, я полагаю, вы помните ее лицо? Я уже не припомню, какой посол сказал после того, как ее увидел: «Ее Величество королева способна своим лицом напугать самих англичан!» Материнская любовь и обновление страны — это совершенно разные вещи. Перестаньте сердиться на бедняжку Аньесу. Я беру на себя убедить ее, что она допустила глупость. К тому же этим займется королева Иоланда, которая скоро к нам прибудет. А теперь хотите вы, да или нет, оставить у себя этот жемчуг?
