Комната была не просто огромной, а невообразимо огромной и просторной, казалось способной вместить в себя жителей всей верхней части города. Потолки, украшенные лепниной и картинами неизвестного автора на темы свершения правосудия, терялись в высоте. Вдоль стен стояло множество скамеек для зрителей, а посреди этого амфитеатра возвышался помост, как раз напротив четырёх тронов, установленный здесь для осуждённых, чтоб они могли предстать перед всеми зрителями и участниками процесса во всей красе. На него и втолкнули брата с сестрой, сопровождавший их эскорт расположился вокруг помоста, видимо во избежание побега осуждённых. По залу прошёл возмущенный ропот. Ещё бы, не каждый день обвиняли в измене родины и покушение на члена правящей семьи, к тому же девушка одетая как парень, это нонсенс, противоречащий эстетическим и моральным нормам. Дана физически ощущала их отвращение, но старалась делать вид, что это её не волнует.
Королевской четы ещё в зале не было, а места простых зрителей уже были почти переполнены. Так всем не терпелось увидеть расправу над предателем, да к тому же не каждый день суд шел над аристократами, считавшимися безгранично преданными правителям и непогрешимыми. "Интересно Лион тоже будет присутствовать на суде?" — невольно подумала девушка и поняла, что ей этого бы совсем не хотелось, не хотелось, чтоб он видел её такой, чтоб узнал правду о ней, узнал так.
Наконец, когда нервное возбуждение всех присутствующих достигло критической точки, широкие двери распахнулись и в залу величаво вошли король с королевой, в сопровождении младшего принца Эдвварда. Дана не могла оторвать взгляда от лица молодого человека, вот значит каким мог стать Лион. Высокий черноволосый, красивые глаза синего цвета смотрели на всех без высокомерие и надменности, правильные черты лица, не искаженные маской, молодой человек был красив, но не так, как брат. По сравнению с братом в Эдвварде не хватало твёрдого стержня, того что заставлял Эмилиона идти вперёд не смотря на страх и боль, младший принц выглядел мягким, но не мягкотелым, в нем тоже чувствовался характер, хотя и уступавший старшему брату. Мысленно сравнивая молодых людей, Дана склонялась в пользу уже знакомого ей принца, который не явился на суд. Осмотревшись ещё раз, для надёжности она убедилась, что старший принц на суд не пришёл. В её душе поднялась внезапная волна из облегчения и негодования, чего Дана, и сама не могла понять, с одной стороны она была рада, что он не увидит её такой, а с другой её сжигала горькая обида, что он не пришёл, не нашёл в себе силы, хоть так поддержать её, ей отчаянно не хватало его поддержки.
Между тем вслед за королевской семьей в зал вошёл незнакомый ей величавый вельможа, возглавляющий группу из не менее разодетых персон. Девушка удивлённо рассматривала этого мужчину, раньше с ним им встречаться не приходилось, но отчего-то он ей сразу не понравился, было в нем что-то порочно отталкивающее.
— Глава совета, герцог Эстер де Миконс, важная шишка, в компании совета, — шепнул ей на ухо Дан, за что сразу же заслужил окрик их стражи.
После того как члены совета заняли свои места, двери вновь распахнулись, впустив в зал их… их родителей. Сердце Даны трепетно сжалось, как долго она желала встретиться с отцом и матерью, но совсем не так. Их выходка не прошла даром для престарелых родителей, теперь выглядевших устало и изможденно. Девушка стало отчаянно стыдно, что они с братом так подвели своих близких, а на глаза помимо воли набежали слезы, но она усилием воли усмирила, расшалившиеся нервы и обнадеживающе улыбнулась матери. Пусть мама поверит, что все будет хорошо. Между тем родители заняли предоставленные им места, не спуская жадного тревожного взгляда со своих детей, и в этом открытом полном нежности взгляде, не было осуждения или разочарования. Их родители приняли её такой. Приняли их таких. Как отметила Дана родителям отвели место неподалеку от короля и совета, но это явно были не места для осуждённых, из груди вырвался невольные вздох облегчения.
Когда все присутствующие заняли свои места, оставалось пустовать лишь одно место возле трона короля. Его место. Однако подумать над эти Дана не успела. Вперёд выступил тот самый вельможа с обвинительной речью:
