Потом, будучи в Молдавии, была Яссо-Кишиневская операция, у Кишинева город Оргеев, там мы были в боях. Этого лейтенанта ранило немного. Он пошел к коноводам, мы были на передовой, я не видел его. Он в госпиталь не пошел и в наших тыловых частях остался, напился и опять начал шебуршить. На этот раз его задержала комендатура настоящая. А по мере того как мы шли, налаживала власть военная комендатура, она в основном была из пограничников. Они составили бумагу, протокол настоящий. Те бумаги командир эскадрона порвал, а здесь его арестовали.
Был трибунал. Это было в Молдавии. Судили его и еще одного старшего сержанта в другом эскадроне. Он ударил офицера по лицу. Честно говоря, как мы слышали на суде, было за что! Но бить офицера нельзя, надо жаловаться, а он его избил даже. Сержант был хороший мужик, такой же молодой, как и я. Там меня уже назначили в заседатели от рядовых. Лейтенанту давали расстрел сразу, а сержанту – штрафбат. Но мы вдвоем не согласились с расстрелом, объяснили, что все-таки… А когда я его караулил, он мне выложил всю свою жизнь, я узнал про него всё. Он бывший разжалованный капитан. Латыш Лукашек. Грамотный очень мужик. А эти пьянки его сгубили, поэтому его и разжаловали. Он кого-то то ли хотел, то ли убил даже, партизана. Что-то он мне говорил, я уже и не помню. А в руководстве его грамотность и смелость не вызывали никаких сомнений. Мы двое заседателей, я от рядовых, и офицер от офицерского состава, отстояли его, и ему дали 10 лет и с заменой штрафбатом, а сержанту дали штрафбат. Сержанта через месяц ранили легко, и он вернулся в нашу часть. Искупил кровью, а через месяц его убило.
А лейтенанта я видел после войны. Когда мы приехали в Новочеркасск и нас отправили в командировку в Ростов, штаб военного округа, а меня взяли в охрану к офицеру. Пришли в штаб, народ пропуска заказывают, вдруг я вижу своего лейтенанта в зэковской одежде: телогрейка ватная, штаны, треух. Мы друг друга узнали – обнялись, он заплакал… Под амнистию он попал. Сидел, говорит, вместе с боярами в Молдавии где-то. А война окончилась – амнистировали его. Он приехал, чтоб документы взять, что он служил. Я ему отдал все деньги, что у меня были, продукты, еще и у ребят попросил. Обнялись! Вот таких случаев как раз очень много было.
Теперь вот что еще: я под Будапештом видел офицерский штрафбат, причем я даже не знал, что они существуют. Раньше я не знал, что офицеры были в батальонах, а рядовые и сержанты в ротах. А никто не знал. Ходили слухи, что у нас в казачьем корпусе есть даже свой штрафной эскадрон где-то. Не знаю, правда или нет, но говорили. Дело было так. Наша часть куда-то перебрасывалась, на каком-то рывке мы остановились на дневку. Тут движутся беспрерывно наши колонны. И вдруг мы видим, колонна идет странная – без погон, в шинелях. Ну, идут и идут. Двое зашли к нам, спросили воды – мы им дали воды и закурить. Один из них распахивает шинель, а у него вся грудь в орденах, офицерский китель. Мы, конечно, спросили: «Что такое это? Откуда вы?» А он: «Офицерский штрафбатальон».
После казаха (уже и не помню, ранили его где-то, что ли) прислали мне вторым номером парня по фамилии Рудь, про которого я рассказывал, он тоже был в штрафбате. Я не слышал никогда, чтоб в штрафники кто-то попал по случайности или невинности. Это раз! Во-вторых, собственно, какая разница, ведь, по логике вещей, чтоб быть на той войне и жить там, как-то существовать, ты ж не будешь трястись каждый день за свою душу, что тебя убьют. Так жить невозможно! А возможно жить так – нужно рассуждать: «А почему ты лучше тех, кого уже убили?» То есть большинство из нас не думало вообще, что останутся живы. Вот я трижды раненный, причем я был в элитных войсках – мы не шли на танки, долговременные укрепления, это пехота прорывала, она ложилась там. А теперь вопрос: а какая разница со штрафбатом? Скорее убьют, а тут, может, попозже! Случалось, с нами рядом был штрафбатальон. Но чтобы были такие издевательства со стороны НКВД? Там вообще НКВД не было! Это территориальный орган внутренних дел. СМЕРШ – контрразведка внутри войск, а НКВД – это территориальные органы. Они не вмешивались в армейские дела. Поэтому, когда показывают вот эти фуражки и что в штрафбате там было НКВД – это чушь!
