– Ну, специально как таковой верховой лошади у меня не было. Все-таки я радист, и моя главная задача обеспечивать бесперебойную связь. Но нашу радиотачанку таскала четверка лошадей. Четыре – коренные. Построение там такое. Когда дорога нормальная, позволяет четверке идти, то четверка тянет. Но если где-то в лесу или на переправе, где дорога узкая, тогда двух отстегивали и пристегивали спереди. И одна из них моя – за ней я должен ухаживать. Это не по штату так положено. У нас же есть ездовой, это его обязанность, а мы как бы помогаем. Ну, представь себе, четыре лошади почистить, это же не просто так. У лошадей ведь и вошь своя была, особая, лошадиная. У нас тоже вошь бывала, так приезжали армейские бригады. Палатки расставят, воды нагреют, голый заходишь, а там обычно молодуха стоит с кистью. Макает ее в чашку, там мылокан – даже на молоко похожее, и тебя мажет. Вот как это понимать – ущемление личности? (
А если в походе завелись, тут поступали так. Когда остановились, потник и седло убрал, гимнастерку снял, положил вместо них, а сверху попоной укрыл. И все они окажутся под ногами, сами спрыгивают – не выдерживают запаха конского пота. И вот тот Казбек, которого я нечаянно погубил, он тоже был в тачанке как пристяжная лошадь. Я за ним ухаживал, чистил, кормил. Если нужно ехать за батареями в штаб дивизии, я мог и Казбека подседлать, но обычно брал лошадь у кого-нибудь из товарищей. Они единственное просят: «Только не гони!» Потому что знали, что я любил быстро ездить. Ой, однажды я выезжал с проселка на шоссейную дорогу, а в это время там «Виллисы» идут, один, другой. И когда второй проезжал мимо, из него мне кричат типа такого: «Копытник, догоняй!» Ну, я как пришпорил, обгоняю и кричу ему: «Догоняй!» Но знаешь, когда такая скачка, удовольствия мало. От ветра глаза сильно слезятся, и слезы попадают прямо в уши.
– А в рейде как уход за лошадью?
– Помню такой комичный момент. Когда подходили к Кракову, шли в конном строю, поступает команда: «Слезай!» Остановились. «Навести…» не марафет, а как же это слово… то есть лошадей привести в полный порядок. То есть нужно расчесать гриву, хвост, в общем, в порядок привести. Но тогда я впервые увидел, что круп лошади увлажняется водой с сахаром, чтоб липким стал. Отламывается кусок расчески, и им водят туда-сюда, потом поперек, и на крупе получается узор вроде шахматной доски. Я посмотрел с недоумением: на хрена и кому это надо? Ну, это еще ладно, но потом я другое видел.
Приехали, встали на дневку – это день отдыха дают после тяжелого марша. С брички, что возила кухню, все снимают, освобождают, и она мчится куда-то за желтеньким песочком. Там его накопают, привозят, потом кто-то рубит молоденькие небольшие елочки. И вот представь, стоит эта бричка, обставленная елочками. А под ней и везде кругом желтенький песочек. Вот спрашивается: зачем? Кому это надо?! То ли чтобы не отвыкали от работы, то ли не знаю зачем… Черт его знает, наверное, с верхов это шло. В принципе это, конечно, дисциплинирует, чтобы по-человечески выглядело или чтобы чувствовали, что это вроде столовой. Вот и такое было. Не раз приходилось копать…
Еще интересный факт касательно лошадей. Перед началом белорусской операции стояли мы в небольшом селе Кривая Береза. Ну, лошади пасутся, и к нам в радиотачанку из ДВЛ (дивизионный ветлазарет) прислали коренную лошадь. Крепкая такая. Мы лошадей на выпас отправили, но в обед несем им в торбах зерно. И лошади видят своих хозяев, сразу бегут каждая к своему. А этот новенький конь установил порядок – когда лошади побегут к своим хозяевам, он их догоняет, кусает, а то и бьет. И через какое-то время ни одна лошадь впереди него не бежала… Он идет, причем спокойно, короткой рысью, а все остальные за ним. За это ему дали кличку – Король. С этим Королем мне запомнился случай в Восточной Пруссии.
Под Гольдап мы пришли, как сейчас помню, 7 ноября. Там снежок, почва просматривается, и там труп немецкий лежит, там, там виднеется… Стоит небольшое село Дубининген, а наш взвод разместили в отдельной усадьбе, ну, метров четыреста от него. А при случае мы всегда устраивали баню по-черному. Вот и тут решили попариться. В подвале сложили булыжники, туда эти 200-литровые бочки с водой. Веревочки натянули, чтобы обмундирование вешать. Все искупались, наш взвод, кто-то еще из соседей, фактически мытье закончилось, никого там уже не было, как вдруг ночью шум-гам. Всех подняли, оказывается, лошади провалились… А подвал этот, где баню устроили, прямо под сараем, куда поставили лошадей и нашу радиотачанку. Подвал капитальный, свод такой бетонированный, но, видимо, от пара перекрытие ослабло и рухнуло. А лошади ведь привязаны на чемпурах и, когда они провалились, повисли на них. Но мы быстро сработали, сразу перерезали, но как их оттуда поднимать? Там же довольно глубоко. И там среди других и моя трофейная Актриса – ох, до чего же была красивая лошадь… Как она ко мне попала, тоже интересно.
