Проходит совсем немного времени, и 19 февраля 1942 года начальник штаба армии США генерал Джордж Маршалл назначает Эйзенхауэра начальником управления планирования военных операций штаба армии США. К этому времени Соединенные Штаты уже находились в состоянии войны с Японией, Германией и Италией. Необходимо было определить военно-политические приоритеты, от которых зависела стратегическая направленность военных усилий страны. Позиция Эйзенхауэра определилась быстро и четко: «Мы должны отправиться в Европу и сражаться там, надо прекратить разбрасывать наши ресурсы по всему миру». На вопрос о том, почему необходимо нанести первый удар по Германии, Эйзенхауэр отвечал: «У немцев более значительные возможности для промышленного производства и более высокая научная подготовка, чем у японцев. Мы не должны предоставлять немцам время для использования этих преимуществ».
После вступления США в войну начался стремительный взлет военной карьеры Эйзенхауэра. Решением президента ему было присвоено звание генерал-майора. Спустя шесть дней управление, возглавляемое Эйзенхауэром, было переименовано в оперативное. В военном министерстве это управление называли «главным нервным центром армии».
Вскоре после вступления США в войну в Вашингтон прибыл премьер-министр Великобритании Уинстон Черчилль. На приеме в Белом доме ему был представлен генерал Эйзенхауэр. «На меня, – вспоминал впоследствии Черчилль, – этот замечательный, ранее не известный мне человек произвел исключительное впечатление». Дружба с Черчиллем у Эйзенхауэра продолжилась до последних дней жизни британского лидера. И это особенно примечательно еще и потому, что Черчилль обладал тяжелым характером и болезненным самомнением.
Дружба с Черчиллем – одно из свидетельств большой выдержки Эйзенхауэра и его недюжинных дипломатических способностей. Когда решался вопрос, кого назначить в Лондоне командовать европейским театром военных действий, Маршалл не случайно остановил свой выбор на Эйзенхауэре. Помимо бесспорных военных достоинств генерала, важную роль в этом выборе сыграл и его дипломатический талант, что имело исключительно важное значение, так как предстояла интеграция военно-политических усилий двух великих держав в масштабах, невиданных еще во всемирной истории.
В конце мая 1942 года Эйзенхауэр впервые прилетел в Англию, где присутствовал на учениях, которые проводил генерал-лейтенант Бернард Лоу Монтгомери. Так состоялась первая встреча людей, которым суждено было стать соратниками в последующих военных событиях.
25 июня 1942 года генерал-майор армии США Дуайт Эйзенхауэр был назначен командующим американскими войсками в Европе и прибыл в Лондон. Немецкое радио немедленно сообщило о том, что на важнейший военный пост союзники назначили немца. Пропагандистский расчет руководителей Третьего рейха был очевиден: посеять среди солдат союзников недоверие к малоизвестному американскому генералу с немецкой фамилией, неожиданно для многих получившему столь высокое назначение.
Эйзенхауэру было очень трудно в Лондоне в профессиональном и чисто личном плане. У него «не было имени», его мало знали не только в английской, но и в американской армии. Для новой должности у Эйзенхауэра было и очень скромное военное звание – генерал-майор. Когда он прибыл в Англию, в подчинении у него оказалось 366 генералов, которые были выше его рангом.
Дела у нового командующего шли успешно, и 7 июля 1942 года Эйзенхауэру присвоили временное звание генерал-лейтенанта. Его военная карьера была беспрецедентной. За 16 месяцев – четвертое воинское звание. Он стал одним из шестнадцати генерал-лейтенантов армии США.
После прибытия Эйзенхауэра в Лондон резко усилился процесс концентрации американских вооруженных сил на Британских островах. В 1942 году в вооруженных силах США и Великобритании насчитывалось около 10 миллионов человек. Быстро наращивалось оснащение англо-американских вооруженных сил военной техникой. Разгром немецких войск под Москвой и сосредоточение на советско-германском фронте основных сил Германии создавало необходимые условия для успешного стратегического удара вооруженных сил США и Великобритании по Германии.
Соответствующее решение, разумеется, принималось не военными, а политическими руководителями США и Великобритании. Роль Эйзенхауэра в решении вопроса о стратегической направленности действий англо-американских вооруженных сил была тем более второстепенной, что его статус в Лондоне был явно не определен. Посол СССР в США М.М. Литвинов отмечал, что 27 июня 1942 года состоялась его встреча с государственным секретарем США К. Хэллом. «Когда… я его спросил, – писал Литвинов, – в чем будут функции недавно назначенного главнокомандующего европейскими фронтами генерала Эйзенхауэра и будет ли он работать отдельно или при британском генштабе, Хэлл признался, что президент ему об этом ничего не сообщил».
