Отозвав Жукова в октябре 1941 года из Ленинграда и посылая его на Западный фронт, Сталин сказал ему, что не может выяснить, что происходит на линии фронта – кто остался в окружении, кто оказывает сопротивление. Штабы фронтов не знали обстановки и положения частей. Вот в такие трудные минуты как раз и совершают свои большие дела безымянные герои, которые чаще всего остаются нам неизвестны. Там, на передовой и в окружении, из последних сил выбивались роты и батальоны, остатки полков и дивизий, прилагая все силы для того, чтобы сдержать наступление врага. Когда 10 октября Жуков вступил в командование фронтом, газета «Фелькишер Беобахтер» имела на своих полосах такие заголовки: «Великий час пробил: исход восточной кампании решен», «Военный конец большевизма…», «Последние боеспособные советские дивизии принесены в жертву». Гитлер, выступая в Спортпаласе на торжестве по случаю одержанной победы, произнес: «Я говорю об этом только сегодня, потому что сегодня могу совершенно справедливо заявить: противник разгромлен и больше никогда не поднимется!»
14 октября 1941 года штаб группы армий «Центр» издал приказ на продолжение операций на московском направлении. Согласно этому приказу, 2-я танковая армия должна была охватить Москву с юго-востока, а 4-я армия (совместно с 4-й танковой группой) окружить столицу с юга, запада и севера и в дальнейшем, при возможности, наступать на Ярославль и Рыбинск. Другие оперативные объединения должны были наступать по расходящимся направлениям: 2-я армия – на Елец и Богородицк; 9-я и 3-я танковые группы – на Торжок и Вышний Волочек, не допуская «отвод живой силы противника стоящей перед северным флангом 9-й армии и южным флангом 16-й армии». 9-я армия и правый фланг 3-й танковой группы должны были также уничтожить советские части в районе Ржева, Зубцова, Старицы.
Решение штаба группы армий «Центр» окружить Москву в результате огромных «клещей» выглядело вполне логичным. Оно напоминало решения, успешно реализованные командованием вермахта до того под Минском, под Смоленском, под Уманью, под Киевом, под Брянском и под Вязьмой. Теперь же германские ударные клинья после уничтожения сил Красной Армии под Вязьмой собирались создать очередной «котел» для советских войск, непосредственно прикрывавших Москву. Оперативные расчеты также опирались на то, что стратегическая инициатива находилась в руках немецкого командования и что обстановка в районе Москвы для советских войск складывалась крайне неблагоприятно.
В то время немецким генералам казалось, что дальнейшее наступление на Москву пойдет как по маслу. Они были убеждены, что основные силы Красной Армии на западе столицы уже разбиты. Следовательно, оставалось только продвигаться вперед и добивать разрозненные советские части. Проблема с флангами могла быть решена по ходу дела. Но фашистские стратеги не учли многих факторов, главным из которых было возросшее сопротивление войск Красной Армии, ввод в сражение свежих резервов и экстренные меры советского руководства по мобилизации всех ресурсов на защиту Москвы. Также не учли они и железной воли Г.К. Жукова.
В один из таких напряженных дней Сталин позвонил Жукову и спросил: «Вы уверены, что мы удержим Москву? Я спрашиваю вас об этом с болью в душе. Говорите честно».
Георгий Константинович понимал, какую ответственность берет на себя своим ответом. И он решился оборонить Москву.
Гитлеровский фельдмаршал фон Бок рвался к Москве, сосредоточив на этом направлении огромные силы.
Командующий Западным фронтом Жуков тоже не терял времени. Он правильно понял возможности и способ действий противника: немцы не могут наступать по всей ширине фронта, а только вдоль дорог и на отдельных направлениях. Все, что можно было найти из частей, не попавших в окружение, а также несколько дивизий народного ополчения, сформированных в Москве, учебные заведения, специальные части – все он сосредоточивал и ставил на тех направлениях, где ожидал нанесения ударов противника.
Случаются в жизни полководца неприятности, которые приносят ему не противник, а свой, более высокий по рангу начальник. Георгий Константинович пережил не одну такую неприятность, вплоть до снятия с должности начальника Генерального штаба. Не раз неприятную ситуацию пришлось пережить ему и в битве за Москву.
Когда Жуков с таким трудом, почти из ничего слепил оборону на главных направлениях, ему однажды позвонил Сталин.
– Как ведет себя противник? – спросил он.
– Заканчивает сосредоточение своих ударных группировок и, видимо, в скором времени перейдет в наступление.
– Где вы ожидаете главный удар?
– Из района Волоколамска. Танковая группа Гудериана, видимо, ударит в обход Тулы на Каширу.
– Мы с Шапошниковым считаем, что нужно сорвать готовящиеся удары противника своими упреждающими контрударами. Один контрудар надо нанести в районе Волоколамска, другой – из района Серпухова во фланг 4-й армии немцев. Видимо, там собираются крупные силы, чтобы ударить на Москву.
