Они кричали, потрясая оружием, уже почти готовые примкнуть штыки и броситься в атаку на врага. Разве не стоило три дня лежать под огнем, выдержать разбойничью бомбардировку, отразить восемь больших штурмов и самим сделать несколько вылазок, не спать почти трое суток, умирать от усталости, чтобы дождаться этой минуты, увидеть подходящую помощь и услышать разрывы артиллерийских снарядов на немецких позициях.
— На «Шлезвиге» уже дрожат от страха! — орал Звежховский, а Покшивка и Заторский громко призывали артиллеристов на миноносцах быстрее открывать огонь. Теперь все уже были на вершине эскарпа и, не соблюдая никаких мер предосторожности, смотрели на корабли-спасители. Это был реванш за те трое суток, во время которых они, вооруженные лишь винтовками, должны были противостоять артиллерии самых крупных калибров. Им говорили, что через двенадцать часов они получат подкрепление, а они не получили его, им демонстрировали огромные плакаты с неисчислимым количеством эскадрилий, а сейчас они не видели никаких самолетов. Им приказывали верить, что за Рейном стоит огромная французская армия, готовая нанести удар, если противник совершит нападение, что в английских портах ждут мощные корабли, которые в любую минуту могут оказать помощь.
И теперь корабли прибыли…
Еще несколько снарядов упало на здания за каналом, следующие разорвались неподалеку от казарм, что было принято за обыкновенную ошибку. Замешательство наступило лишь после того, как снаряды начали точно ложиться на позиции.
— В чем дело? — нервничал Рыгельский.
— Что нам, слепых англичан прислали?
По полуострову велся прицельный артиллерийский огонь. Вскоре послышались раскатистые выстрелы орудий с броненосца, а затем отозвались и гаубичные батареи с Бжезьно и Вислоуйсьце. Солдаты с недоумением смотрели друг на друга: уже каждый знал правду, но никто не хотел первым высказать ее вслух. Лица их помрачнели, но они все еще стояли и смотрели на море: трудно было отказаться от надежды. И лишь когда два снаряда разорвались неподалеку, от них, на пляже, они стали спрыгивать в окоп. Несколько минут спустя миноносцы начали медленно подходить к полуострову, а затем стали на якорь на расстоянии около мили от берега. Тот, кто еще вопреки рассудку лелеял надежду, теперь мог в бинокль Рыгельского увидеть немецкие флаги, развевающиеся на корме кораблей.
После того как был отбит стремительный вечерний штурм, патрули вышли из казарм, чтобы восстановить нарушенную связь с постами. С утра Вестерплятте почти беспрестанно находился под артиллерийским огнем, который теперь велся со всех сторон, а последняя атака началась после двухчасовой артподготовки, самой ожесточенной из всех проводимых до сих пор. С моря Складницу обстреливали из стопятимиллиметровых орудий миноносцы, на канале рвались снаряды линкора, ведущего огонь из орудий самого тяжелого калибра, а к батарее, гаубиц и минометам со вчерашнего полдня присоединились полковая артиллерия Нового Порта и минометы. В тот же день полуостров впервые атаковали подразделения вермахта, поддерживая штурмовые отряды моряков и отряды гданьской самообороны — хаймвера, сильно потрепанные огнем обороняющихся. Свежие, отлично вымуштрованные солдаты смело шли в наступление. Командир батальона унтер-офицерской саперной школы, переправленного из Восточной Пруссии, явно хотел продемонстрировать морякам и эсэсовцам, как воюют регулярные подразделения вермахта. Его батальон атаковал лихо. Был повторен маневр предшествующего дня, и вся сила удара была нацелена на левый фланг обороны, чтобы прорвать ее и обойти с тыла остальные польские оборонительные позиции.
Штурмовые отряды саперов шли вдоль пляжа и железной дороги. Они были вооружены огнеметами. Но посты «Форт» и «Тор» выдержали длительный и стремительный штурм солдат вермахта, которые пытались любой ценой добыть лавры победителей неприступного польского бастиона, подвергавшегося безрезультатным атакам с суши, моря и воздуха. Как только артиллерия и минометы кончили свою бандитскую работу, они, будто на учениях, пошли в атаку. Отдельные группы, поддерживая друга друга огнем, быстро преодолели большую часть предполья, выйдя первым эшелоном на рубеж, где обычно прерывались предшествующие попытки форсировать участок, прикрытый прицельным огнем обороняющихся. Гитлеровцы явно стремились войти в непосредственное соприкосновение с ними, чтобы иметь возможность применить ручные гранаты и огнеметы, грозное оружие, опасное даже для самых мощных бетонных бункеров, не говоря уже о позициях временного характера «Форта» или обычных земляных укреплениях «Тора». Быстро наступающая в эту пору темнота благоприятствовала немецким подразделениям, и нескольким группам саперов удалось очень близко подойти к позиции обороняющихся.
