Капитан послушно перевернул оба листа по очереди и растерянно замер, увидев на обороте второго листа карту. Профессиональная память опытного служаки тут же подсказала, что нечто подобное он уже видел. И не однажды. Вскинув взгляд на парня, капитан несколько минут молчал, а потом еле слышно проворчал, доставая из портсигара папиросу:
– Это то, о чём я думаю?
– Я мыслей не читаю, но карта именно та. И вот ещё что, – добавил парень, выкладывая на стол перед капитаном золотой брелок в виде замка.
– Откуда?
– У него был. И обратите внимание. Только замок. Без ключа.
– Адепт, не прошедший посвящения, – растерянно вздохнул капитан. – Пока только кандидат в члены ордена. Вот тебе и посольство. Поверить не могу. Вот так просто…
– Сам не поверил, когда увидел, – бледно усмехнулся Григорий. – Эти документы ищут по всему миру, а они лежат себе спокойненько в тайнике у какого-то паршивого ростовщика.
– И после этого ты будешь со мной спорить о твоей удаче? – хмыкнул капитан. – Я могу их забрать?
– Конечно. Но для перевода я бы сделал фотографическую копию.
– Я тоже об этом подумал. Но в экспедицию будет лучше взять их. Но для собственного спокойствия я бы ещё и выучил этот текст наизусть.
– Он мне скоро сниться будет, – угрюмо буркнул парень.
– Ладно. С этим понятно, – вздохнул Залесский, убирая пергаменты в тубус, а тубус в сейф. – Теперь о приятном. Вот, забери, – улыбнулся он, бросая на стол перед Гришей папку. – Это расписки и векселя твоего майора. С этой минуты он свободен от всех обязательств. Ну и везучий же ты, чертяка!
– Вы про тубус? – не понял Гриша.
– Я про всё сразу, – усмехнулся капитан. – Трупы обнаружили только в середине дня. – Полиция уже все мозги себе набекрень свернула, пытаясь понять, кто мог устроить подобное. А главное, ни одного следочка не оставили. Рассказывай, как умудри-лись.
– А чего там мудрить? Позвонил из дома дядьке Елизару и попросил на весь десяток лайковых перчаток купить. Кожа тонкая, оружие держать не мешает. А после операции всю старую одежду и поршни, что на сапоги надевали, в печь.
– М-да, не приведи Господи, если ты вдруг решишь преступником стать.
– И в мыслях не было, – перекрестился Гриша.
– Верю. Но пять трупов, и ни одного звука. Мало того, ни одного следа, это жутко. А после того, что ты мне приволок, я даже не буду спрашивать, что вы там ещё нашли.
– Деньги из сейфа я велел дядьке между казаками поделить, бумаги все у вас, а остальное – моё, – нахально улыбнулся парень, глядя капитану в глаза.
– Ну и ладно. Мне бумаг выше головы. Там такие расписочки есть, что я спокойно могу половину двора в Петропавловку отправлять. Генерал, когда некоторые увидел, вынужден был коньяку выпить, чтобы нервы успокоить.
– Ну, надеюсь, коньяку у него много, – хмыкнул Гриша. – Главное, чтобы не спился.
– Тебе удача в голову ударила?
– Нет. Просто устал я от всего этого. Планировал одно, а на деле выходит не пойми чего.
– Это бывает. И даже чаще, чем нам всем хотелось бы, – понимающе кивнул капитан. – Ладно, у тебя всё или ещё чего напоследок приберёг?
– Всё. И спасибо, – добавил Гриша, качнув в руке папкой.
– Нашёл, за что благодарить, – отмахнулся Залесский. – Думаю, если бы не болезнь, майор никогда бы в подобное дело не влез. Не тот человек. Все свои чины и награды честно выслужил. Всё, ступай. А пергаментами найдется, кому заняться. За это не беспокойся.
– До свидания, Пётр Ефимович, – кивнул парень, выходя из кабинета.
– До скорого свидания, – со значением выдохнул капитан, задумчиво глядя ему вслед.
Гриша уселся за руль своего автомобиля и, запустив двигатель, направил машину в сторону доходного дома, где проживал майор с дочерью. За те несколько свободных часов, что у него выпали после завершения операции, он успел выяснить, что Ольга возвращается из госпиталя в шесть часов. Так что время до её прихода у него ещё было. Не спеша проезжая по улицам города, Гриша ударился в воспоминания о проведённой операции.
Большой сейф, стоявший в кабинете ростовщика, он открыл найденным на трупе ключом. Несколько амбарных книг тут же отправились в мешок, а пачки ассигнаций, на первый взгляд, около четырёхсот тысяч рублей, были сброшены в другой мешок и отданы унтеру с приказом разделить на весь десяток. Помня, что прежде всего им нужны расписки и векселя, на операцию казаки отправились, имея при себе по паре заплечных мешков.
Бумага хоть и весит не так много, но место занимает, так что Гриша решил не мелочиться. Потом казаки под его руководством старательно перевернули верх дном все хозяйские покои, выискивая тайники и ухоронки. Бумаги шли в общую кучу, а вся наличность – в мешок с деньгами. На вопрос унтера, учитывать ли при подсчёте добычи его самого, Гриша только отмахнулся, мол, я не бедствую, а добрым людям на хозяйство деньги завсегда пригодятся, чем вызвал молчаливое одобрение у всего десятка.
Убедившись, что все возможные явные тайники вскрыты, парень велел казакам возвращаться в казармы. Дядька Елизар, услышав такое, возмутился, что оставлять парня одного будет неправильно. Но Гриша, лишь улыбнувшись в ответ, заявил:
