По рубежу реки Миус — от восточного Донбасса до азовского побережья — пролегла линия фронта, разделившая советские войска и группу армий «Дон». Противоборствующие стороны вернулись на те же позиции, на которых уже находились в первый год войны. Ранее возведённые фортификационные сооружения немцы дополнили новыми, долговременными. Не прифронтовой укреплённой полосой, а мощной системой обороны, глубиной до пятидесяти вёрст, располагали гитлеровские генералы: доты и дзоты, заградительные рвы и минные поля, ряды колючей проволоки и спрятанные в капонирах танки и орудия, запасные аэродромы.
Позиции 5-го Донского казачьего кавкорпуса простирались южнее Матвеева Кургана, села, основанного ещё атаманом Иловайским. Справа оборону держали кубанцы, а соседями слева оказались подразделения 2-го гвардейского мехкорпуса. И на этот раз лиховство донцов, сумевших форсировать Миус вблизи сёл Колесниково и Ряженое, обернулось против них же самих! Командоваие 51-й армии приказало селиванацам удерживать отвоёванный участок правобережья любой ценой! Сотни красноармейцев были обречены. Этот крохотный плацдармик не только ничего не решал, но и не мог быть использован с какой-либо тактической целью, поскольку Манштейн взял под Харьковом реванш и Ставка, озабоченная контрударом немцев, не планировала размашистой операции на южном фланге, ввиду тяжелейших потерь войск Северо-Кавказского фронта, их усталости и невозможности прорыва эшелонированной обороны противника. И без того обезлюдевшие эскадроны донцов редели с каждым днём, отбивая натиск танков, выстаивая под шквальным орудийным и миномётным огнём. Не оставляли в покое асы люфтваффе — сеяли гибель с небес. Эта позиционная война, без сомнения, была выгодна для немцев. Стабилизация Южного фронта позволяла им произвести передислокацию и подтянуть резервы. Впрочем, иной раз и немецкие вояки изумляли на передовой глупейшими выходками — проносились по мелководью на машинах и бронетранспортёрах, заезжали в тыл и учиняли обстрел казачьих окопов. Их быстро обнаруживали, брали в клещи. Обратно уже не пропускали.
Яков Шаганов вновь был вызван смершевцем Кузнецовым. Большинство вопросов лейтенанта относилось ко времени пребывания в хуторе и партизанском отряде, и Яков понял, что из Ставрополя получен ответ на запрос особиста. Но дёрганый, хмуроглазый Кузнечик шавное держал про запас.
— Так-так. Значит, героически партизанил, — подытоживая разговор, заключил этот гололобый человечек, то и дело облизывая тонкие белёсые усы. — Так-так... Зачем же скрыл, что отец — предатель?
— Его избрали старостой хутора, — поправил Яков, отводя взгляд.
— А я просил подробненько осветить свой боевой путь. Приказывал. Почему приказ не выполнил? Скрыл про отца... А почему? А потому, что не на фронте был. А жил в доме фашистской сволочи! Значит, что? Фактически был у врага народа подручным!
— Нет! Мы не ладили. Я ушёл из дома.
— Допустим. А почему не ушёл раньше?
Лейтенант встал из-за стола ростом совсем мальчик, — пригладил ковыльные, распавшиеся на пряди волосёнки, погрел ручки у печки-буржуйки.
— Дилемма. Дилеммочка... — пропел лейтенант, вытаскивая из коробки спичку и ковыряя в зубах. — С одной стороны, фактически ты — дезертир и пособник старосты. А с другой — собственноручно казнил родителя, немецкого прихвостня.
— Я не угадал его, — встрепенулся Яков. — Случайно это...
Кузнечик заморгал, состроил гневную гримасу:
— Что у тебя в башке: мозги или полова? А? Хочешь в штрафбат? Или под трибунал? То, что про тебя написали, — филькина грамота! Воевал, уничтожал, выполнял задания... Не проверишь! И заруби себе на носу: ты — народный мститель, покарал сознательно отца-иуду, изменника Родины! При первой же возможности покарал! Только такое объяснение может тебя спасти. Ну, соображай! И всем говори, что убил отца, предавшего советскую власть. Всегда, всю жизнь повторяй!
Яков стоял, опустив голову, ощущая, как от лица отливает кровь и начинает кружиться блиндаж, его жердистые стены, плывёт устланный соломой пол. А коротышка-особист распалялся всё сильней, твердя, что у него самого могут возникнуть неприятности, если контрразведчики дивизии раскопают факт зачисления в полк сына старосты. Поэтому Яков должен ответить благодарностью и регулярно сообщать лейтенанту, кто о чём говорит в эскадроне, кто сеет пораженческие настроения, ругает командиров и вождей партии...
Ночью рядового Шаганова в составе группы прикрытия направили за Миус. Переправлялись сначала вброд, волоча за собой бревенчатые плотики, затем — на этих утлых гробинах, отталкиваясь шестами, и наконец по мелководью выбрели на чужой берег в проплешинах уцелевшего снега.
Пропастью таилась впереди ночная темь.
Полувзвод автоматчиков залёг вдоль балки. Почти следом перебрались и разведчики. Их тени мелькнули и растворились в степном мраке.
