– Что Вахтанг? – возмущённо повернулся к нему горец. – Где я ещё такой клинок возьму? Твой казённый он словно масло разрубил. Надо будет, ещё добавлю. Слушай, уважаемый, был же уговор. Не сердись. Сам знаешь, такое оружие редко кто отдаёт, потому и опасался я. Продай.
– Добре, – помолчав, кивнул Григорий, задвигая шашку в ножны. – Коня и пятьдесят рублей.
– Вот, возьми, – засуетился князь.
– Матвей, прибери деньги, – скомандовал кузнец, забирая кинжал. – Пойдём, княже. Гляну, что там за конь.
– Хороший конь, слушай. Специально выбирал. Знал, кому отдавать буду, – уверенно кивнул горец.
Кузнец вышел из-за прилавка и направился в указанную сторону, всё так же неся клинки в руке. Сделка ещё была не закончена. Матвей, быстро прибрав деньги отдельно, огляделся и, заметив, что замерший с обломками сабли в руках жандарм смотрит на него задумчивым взглядом, на всякий случай спросил:
– Не так чего, сударь? А то на мне ведь цветы не растут.
– Тот конь, что Вахтанг привёл, на торгу у барышника рублей восемьдесят на ассигнации стоить будет. Плюс к тому пятьдесят рублей он вам деньгами дал. Итого сто тридцать. Дорого, – произнёс жандарм, явно озвучивая свои мысли.
– Ну, одна сабля всяко дешевле встанет, – пожал Матвей плечами, сообразив, к чему это было сказано.
– Откуда у вас секрет этот? Не верю я, что это тайна семейная, – вдруг спросил подполковник, шагнув к прилавку.
– А я не поп, и до веры вашей мне дела нет. Батя тот секрет полжизни искал. Потом уж я помогать стал, как в силу вошёл. Так что наш это секрет. Семейный.
– Возможно, возможно, – задумчиво протянул подполковник. – И сколько мне будет такая сабля стоить? – сменил он тему, тряхнув обломком с рукоятью.
– То вам с батей говорить надо, – пожал Матвей плечами. – Но за заказом вам придётся к нам в станицу ехать. Работаем-то мы только дома.
– Это понятно, – всё так же задумчиво кивнул жандарм и, замолчав, вернулся к коляске. Запряжённая в неё серая пара была явно благородных кровей.
Разобравшись с товаром, Матвей с удовольствием любовался красивыми, грациозными животными. Толпа, убедившись, что ничего интересного больше не будет, схлынула, и парень мог не особо беспокоиться о сохранности своего товара. Из созерцательной задумчивости его вывел неторопливый цокот копыт. По ряду, ведя в поводу каурого, высокого, широкогрудого жеребца, шёл Григорий. Судя по его довольной физиономии, конь и вправду был хорош. Без изъянов и каких-либо болезней. Рядом с кузнецом вышагивал грузин с такой довольной физиономией, словно светился изнутри.
– Держи, сын. Твой теперь, – усмехнулся Григорий, подавая парню ремень недоуздка. – Буяном звать. Только смотри, он и укусить не дурак, и лягается знатно. Драчливый чёрт.
– Ништо. Подружимся, – тихо рассмеялся Матвей, перехватывая ремень и поглаживая коня по шее.
Протянув коню ладонь, он внимательно следил за его реакцией, и как только жеребец попытался оскалить зубы, ловко хлопнул его ладонью по храпу. Фыркнув, жеребец подался назад и тут же попытался подняться на дыбы, но Матвей, ожидавший чего-то подобного, тут же с силой натянул ремень, не давая ему вскинуться. Возмущённо захрапев, жеребец злобно взмахнул передней ногой, но парень шагнул в сторону, пригибая ему голову ещё ниже. Сообразив, что человек уступать не собирается, Буян остановился и, чутко поводя ушами, принялся принюхиваться.
– Ай молодец, слушай! – весело одобрил наблюдавший за их противостоянием князь. – Настоящий джигит.
– Благодарствуй, княже, – вежливо ответил Матвей, подходя к коню.
Тихо свистнув, Григорий перекинул ему ржаной сухарь из сухпайка и, с лёгкой улыбкой глядя, как жеребец с удовольствием хрустит угощением, проворчал:
– Добрый конь. На таком не стыдно будет и в лагеря, и в бой идти.
– Благодарствую, батя, – улыбнулся Матвей в ответ.
Погладив жеребца и дав ему как следует обнюхать себя, парень подвёл его к телеге и, привязав ремень к задку дрог, тихо выдохнул:
– Ну, всё. Осталось только гостинцев купить, и можно домой.
– Ступай, – услышав, одобрительно кивнул кузнец. – Я тут теперь сам управлюсь. Только сторожен будь. Каторжные, небось, обиду таят.
– Помню, бать, – кивнул Матвей, ловко проскальзывая под шеей коня и выскакивая в проход. – Я недолго.
– Так некуда торопиться, – отмахнулся Григорий, показывая очередному крестьянину кованые вилы.
Шагая в мануфактурные ряды, Матвей изредка останавливался у какого-нибудь прилавка и, осматривая товар, бросал быстрые взгляды вокруг. В то, что каторжные отступятся, он не верил ни секунды. Да, действовать они сразу, может, и не станут, но каверзу устроят точно. Так что, гуляя по рядам, парень старательно мониторил обстановку вокруг. Как говорили во времена его службы, отрастил глаза на затылке.
