Забрав подарки для матери, он умылся у бочки и, войдя в дом, не спеша перекрестился на образа. Зардевшаяся, с сияющими глазами Настасья, увидев сына, бросила на мужа жаркий взгляд и, вздохнув, подошла поближе, уголком платка прикрывая губы.
– Поздорову ли, сынок? – спросила женщина, быстро целуя его.
– Слава богу, – улыбнулся Матвей в ответ.
Ему, как человеку из более свободных времён, всё стало ясно с первого взгляда.
– Подь сюда, Настасья, – расправив усы, позвал Григорий. – Вот, смотри. Тебе выбирал, – негромко сказал казак, раскладывая на столе гостинцы. – Там ещё у сына кое-чего имеется. Показывай, Матвейка.
– Ох, это ж сколько денег потратили! – ахнула Настасья, накидывая шаль на плечи.
– Меньше, чем добыли, – усмехнулся Матвей в ответ.
– Я гляжу, и коней купили. Это как вы так ловко расторговались? – не сдержала женщина любопытства.
– Каурая пара трофейные. А тот, что с белыми чулками, купленный. Буяном звать, – усмехнулся Григорий в ответ.
– Господи! Опять воевали с кем! – всполошилась Настасья.
– Разбойников побили, – отмахнулся парень. – Сами виноваты. Решили, что казаков можно дурным нахрапом взять.
– Забудь за них, Настя, – поддержал кузнец сына. – А расторговались мы и вправду славно. С прибытком теперь. Ты чем ахать, лучше серьги вон примерь. Сын тебе особо выбирал.
– Так это ты? – неверящим тоном уточнила женщина.
– Он, мать. Он.
Подхватив серьги, Настасья унеслась к зеркалу, спустя минуту вернулась обратно к своим мужчинам. Скинув косынку на плечи, она павой прошлась по комнате, поворачиваясь к ним то одним, то другим боком.
– А хороша у нас мамка, а, Матвейка? – молодецки расправляя усы, усмехнулся Григорий.
– Красавица, – решительно кивнул парень.
– Захвалите, черти, – рассмеялась Настасья, розовея от похвалы.
– То не похвала, то правда, мать, – твёрдо ответил Матвей и, оглянувшись на отца, добавил: – Пойду, баню гляну. – И, не дожидаясь ответа, широким шагом вышел из хаты.
Родителям явно не терпелось остаться наедине. Пройдя в баню, Матвей подкинул дров в печку и, убедившись, что воды на всю семью хватит, направился в сарай. Сняв с дрог всю привезённую поклажу, парень разобрал покупки и, подкинув лошадям сена, вернулся в баню. К тому моменту, когда из дома наконец вышел отец, он успел протопить её и смыть с себя первую грязь. Вошедший в предбанник Григорий положил на лавку чистое бельё с полотенцем и, снимая мягкие ичиги, негромко произнёс:
– Спасибо, сын. Вовремя ты понял всё.
– Так не дитё уже, бать, – понимающе улыбнулся Матвей. – Сейчас домоюсь и в хату пойду. С мамкой-то уговорились?
Вместо ответа кузнец только усмехнулся. Попарившись и отмывшись, парень быстро оделся в чистое и выскочил во двор. Войдя в хату, он подхватил со стола горшок с холодным квасом и, как следует приложившись к нему, выдохнул, утирая губы:
– Мам, там батя гуторил, что полотенце забыл. Ты б снесла.
– Ой, сейчас, сынок. Ты поешь пока, – засуетилась Настасья.
– Вас дождусь, – отмахнулся Матвей, снова прикладываясь к квасу.
Ужинать они сели уже в потёмках. Быстро умяв всё, поданное матерью, Матвей поблагодарил её и, прихватив отцову бурку, вышел из дома. Устроив себе постель на сеновале, он дождался, когда станица затихнет, и бесшумно выскользнул со двора. Ульяна ждала его на крыльце. Едва завидев парня, женщина тихо охнула и тут же повисла у него на шее.
– Татьянка спит уже? – тихо спросил Матвей, целуя её.
– Набегалась, теперь и пушкой не разбудишь.
– Пошли в дом, – скомандовал парень, просто внося любовницу в хату.
Тонкая лучина тускло освещала комнату. Приложив палец к губам, Матвей с улыбкой выложил на стол гостинцы, купленные специально для Ульяны и её дочери. Увидев бусы, зеркало и серёжки для девочки, Ульяна сначала ахнула, а потом принялась тихо всхлипывать.
– Ну ты чего, милая? – удивился парень такой реакции.
– Не чаяла, что помнишь, – неожиданно призналась женщина. – Да и Татьянку мою не забыл. А ведь не твоя.
– И что? От этого она хуже не станет. Дитё, оно и есть дитё, – пожал плечами Матвей, выкладывая на стол леденцы. Трёх петушков на палочке.
– Спаси Христос, Матвеюшка, – снова всхлипнула женщина, жарко целуя его.
– Ты хоть примерь, – усмехнулся парень, отвечая на поцелуй.
Янтарные бусы словно засветились изнутри, попав в свет лучины. Одобрительно кивнув, Матвей с улыбкой подхватил любовницу на руки и, не говоря ни слова, унёс её за занавеску, что отделяла лежанку Ульяны от остального помещения.
С первыми петухами парень проскользнул на свой сеновал и, растянувшись на с вечера застеленной постели, моментально провалился в сон. На радостях Ульяна выжала его досуха, заставив забыть обо всём.
Разбудил парня голос отца. Выглянув во двор, Матвей растерянно охнул.
– Вот это я оторвался, – буркнул он про себя, глядя на высоко стоящее солнце. – Чего делать станем, бать? – осторожно уточнил он, ожидая выволочки за поздний подъём.
– Да вроде особо и нечего, – с довольной физиономией протянул кузнец, лениво щурясь на умывающегося сына. – Одарил полюбовницу свою?
– Ба-ать, – укоризненно протянул Матвей.
