– Говорю же, обычай у них такой. Не был в набеге, значит, и не батыр вовсе, а так, пастух простой. А батыр – это у них серьёзный воин, который может и добычей разжиться, и семью прокормить.
– Понятно. Средневековая философия, – про себя усмехнулся парень и, кивнув, вернулся на свою бричку.
Через два дня, выстроившись в ряд, станичники принялись выкладывать свои товары на прилавки, готовясь к весёлому торгу. Ярмарка в этом времени и вправду была чем-то сродни празднику. Две недели шума, гама, развлечений и яростной торговли. Приезжали сюда и всякие цирки, скоморошьи ватаги и просто авантюристы, норовившие обжулить первого встречного. Матвей, помня, что за ним в прошлом году была объявлена охота, внимательно отслеживал любого, хоть как-то напоминавшего человека из блатной среды.
Понятно, что определить такую принадлежность с первого взгляда ему, как человеку не из этого времени, было невозможно, но кое-что заметить было вполне реально. И первое – это следы на запястьях от кандалов. Их можно было скрыть только длинными рукавами, так что, если смотреть внимательно, то отметину можно заметить, когда человек поднимает руку. Далее, наличие оружия. Огнестрел каторжники носят редко. Во всяком случае, сейчас. Им привычнее нож, кастет или кистень, в различных вариациях этого оружия.
И последнее, это татуировки. В этом времени подобные художества используют только определённые категории общества. Моряки, каторжники и тому подобные группировки. Приличному человеку носить подобные рисунки считалось моветоном. Так что сам Матвей только мысленно хвалил самого себя, что не стал в своё время украшать себя чем-то подобным. Такую живопись ударом молнии было бы объяснить очень сложно.
Товаром кузнецов заинтересовались сразу. Особенно новенькой бричкой. Матвей специально развернул её так, чтобы она бросалась в глаза свежим лаком и полированной кожей. Отправив лошадей в общественный табун, казаки с головами погрузились в торговые дела. Не спеша шествовавший по проходу богато одетый мужчина, увидев повозку, остановился и, не обращая внимания на текущую рядом толпу, принялся разглядывать её с активным интересом.
– Подходи ближе, сударь. Можешь даже руками потрогать, – с улыбкой предложил Матвей, заметив его интерес.
– Это откуда красота такая? – оглаживая широкую бороду, поинтересовался мужчина.
– Сами делали, – пожал Матвей плечами.
– Так вы ж вроде кузнецы, – удивился мужик, оглядываясь на прилавок, где лежал всякий скобяной товар.
– А ты глянь внимательно, – лукаво усмехнулся парень. – Тут и рессоры стальные, и облучок на толстой проволоке, и ещё секреты всякие имеются по нашей части. А остальное – это так, баловство.
– Кожа бычья? – уточнил мужик, поглаживая сиденье ладонью.
– Она самая, сударь. Сносу нет. Ещё и воском пропитана, – быстро ответил Матвей, предчувствуя, что снова станет лидером в гонке продаж.
– А что за секреты тут у тебя? – не сдержал любопытства заинтригованный мужик.
– Ну, первое – это поворот. Тут у нас особый механизм имеется. Другие так не делают. А второе – это ступицы колёсные. Там ещё один механизм хитрый имеется, чтобы колёса легко крутились. Вот, смотри… – С этими словами парень ухватился правой рукой за заднюю рессору и, приподняв зад повозки, левой рукой крутанул вывешенное колесо. – Видишь, как крутится легко.
– Ох, и здоров ты, паря, – удивлённо проворчал мужик, глядя, как молодой казачок легко удерживает задок повозки на весу.
– Так сам сказал, кузнец. А кузнецы слабыми не бывают, – отмахнулся Матвей. – Ты на колесо смотри, уважаемый.
– Да вижу уж, что как по маслу вертится, – махнул мужик рукой. – И сколько эта красота стоит?
– Ну, секреты наши ты сам видел, так что сто двадцать рубликов на ассигнации отдай, и не греши, – ответил Матвей, несусветно заломив цену.
От такого нахальства растерянно хрюкнул даже с интересом слушавший их торг Григорий.
– Да ты бога побойся, парень! – взвыл мужик раненой белугой. – Это не цена, это ж натуральный разбой средь бела дня.
– Ты совесть-то поимей, дядя, – оборвал Матвей его излияния. – Тебе только что русским языком сказано было и показано, что тут к чему. Или ты решил, что толковый мастер станет свои задумки за просто так отдавать? Да ты услышь меня, мил человек. Это не помню, как по науке называется, но второго такого ни у кого не найдёшь. А то давай прокатимся. Сей же час за конём в табун сбегаю. Хочешь? Да ты сядь в неё, сядь, – напирал он, подтаскивая мужика за локоть к повозке.
– Да погоди ты, ирод, – взмолился мужик. – И так вижу, что она мягкая, да быстрая, да только и деньги ты большие просишь. Ну, сам подумай, где ж это видано, чтобы простая бричка ажно сто двадцать рублей стоила? Так и быть, ради задумок ваших, восемьдесят.
