– Здрав будь, дядька Григорий, – негромко поздоровалась она.
– И тебе здоровья, красавица. Случилось чего? – улыбнулся кузнец в ответ.
– Папка просил ножи заточить правильно. А то я взялась к ужину резать всякое, а они не режут, – пожаловалась девчонка, вынимая из корзинки пяток кухонных ножей.
– Добре. Глянь, Матвей, – кивнул кузнец, повернувшись к сыну.
– Где ж им резать? – проворчал парень, забирая кухонную утварь. – Это уж не ножи, это, прости господи, недоразумение сплошное.
– Чего там? – удивился Григорий.
– Глянь, – протянул ему Матвей один из ножей. – Им не иначе кости рубили. Такой оселком не выправишь.
– Угу, – оглядев нож, кивнул кузнец. – Ну, учить тебя не стану, сам уж лучше меня знаешь, что делать. Поправь, да снедать приходи. А я пойду. Умаялся чего-то. Старею, видать, – грустно усмехнулся мастер и, развернувшись, не спеша вышел из мастерской.
– Ага, стареет он, – проворчал Матвей, глядя отцу вслед. – Бугая одним ударом зарубил и не булькнул. Опять задумал чего, хитрец, – подмигнул он девушке.
Сунув нож в горн, он быстро разогрел его и, ухватив клещами, переложил на наковальню. Парой десятков быстрых, точных ударов он выправил клинок и, опустив его в масло, повторил операцию. Катерина, пристроившись на чурбачке в сторонке, то и дело бросала на парня быстрые, заинтересованные взгляды.
– На ярмарку едете? – не удержавшись, поинтересовалась она.
– Ага. Послезавтра в путь, – кивнул Матвей, не отрываясь от работы. – Сами-то как? Не собрались?
– Так нам и торговать особо нечем, – вздохнула Катерина, погрустнев.
«Вот дурак, – выругал себя Матвей. – Знаешь ведь, что живут кое-как. А ты с ярмаркой».
– Так собрали бы гуртом ягоды какой или грибов. Да свезли. Вон, в предгорьях чего только не растёт, – попытался смягчить он свою неловкость.
– Так батьке некогда. Ему б по хозяйству управиться. А мне с малыми одной страшно. А ну как опять степняки налетят или горцы в набег пойдут? – призналась Катерина, зябко передёрнув плечами.
– Это да. Одним туда лучше не ездить, – чуть подумав, согласился Матвей. – А наши станичные девки что ж, не ездят?
– Редко. За орехом если только.
– Орех – это хорошо. Это вкусно. Особенно ежели в меду его подержать, – улыбнулся Матвей, вспомнив одно из своих любимых лакомств, грецких орехах в меду.
– Это как в меду? – вдруг удивилась девушка.
– Так ты чего, не пробовала? – удивился парень.
– Так не делал у нас так никто.
«Вот блин, опять лоханулся», – выругался про себя парень.
– Ладно. Вот вернусь с ярмарки, там видно будет. Главное, мёд добрый найти. Соберу орехов, попробуешь, – не удержавшись, пообещал он.
Катерина ему всё больше нравилась. И внешне, и спокойным, добрым характером. А главное, умением держать себя в руках и не впадать в истерику или панику при первой же неприятности. Так что обещание своё он планировал сдержать обязательно. Что там дальше будет, одному богу известно, а девушка эта явно умела ценить то немногое доброе, что с ней случалось.
– За добрым мёдом надо на хутор ехать. Там у деда Святослава пасека, и мёд завсегда такой, что не захочешь, а будешь есть. А пахучий, ажно дух захватывает, – с улыбкой подсказала Катерина.
– Ага, буду знать, – поспешил согласиться Матвей.
– Нешто раньше не знал? – удивилась девушка.
– Так не до того было. У нас мать такими делами занимается. А я всё больше по железу, – быстро выкрутился парень.
– Ага, по железу, а бричку вон сделал такую, что вся станица дивится, – тут же поддела его девушка.
– Это я так, на продажу. За железом ехать опять надо, – честно признался Матвей. – Да и задумки кое-какие на ней проверить хотел.
– Неужто сам всё придумал? – растерялась Катерина.
– Сам, – спокойно кивнул парень, начиная затачивать первый нож.
Скрежет металла по камню прервал разговор. Выведя режущую кромку, парень заточил лезвие и, сняв заусенцы о кусок твёрдой деревяшки, протянул его Катерине.
– Держи, соседка. Теперь долго будет заточку держать. Главное, по железу да костям им не елозить. И не нагревать сильно.
– Ага, запомню и папке скажу, – поспешила заверить девушка, истово кивнув.
Матвей не спеша закончил работу и, отерев тряпицей готовые ножи, начал по одному передавать их девушке, дожидаясь, когда Катерина уложит их в небольшую корзинку. В какой-то момент их пальцы соприкоснулись, и девушка, густо покраснев, еле слышно произнесла:
– Ты прости, Матвей, но я хоть и порченая, да только не шалава какая.
– Ты чего, Катюш? – растерялся Матвей. – Я ж ничего такого и не думал.
– Все парни так говорят, – ещё тише всхлипнула девушка. – А как подвернётся случай, так сразу в кусты тащат.
– Господь с тобой, где ты тут кусты увидела? – фыркнул Матвей, понимая, что нужно как-то срочно разруливать ситуацию. – Ты дурного не думай. Я тебе ничего плохого не хочу. Если уж сильно надо станет, вдову какую уговорю. И заплатить найду чем. А силой я никогда никого не понуждал.
– А с чего тогда решил коня мне отдать? – вдруг вскинулась девчонка.
– Так нужен он вам, – растерянно пожал парень плечами. – Ты ж сама говорила, что кобыла ваша того и гляди копыта отбросит.
– Мерин у нас, а не кобыла.
