Они не спеша дошли до околицы, и Елизар, крепко хлопнув парня по плечу, зашагал к своему дому, а Матвей, вздохнув, отправился в кузню, чистить и наводить лоск на своё полуготовое оружие. Уже в сумерках, проверив, что горн погашен и весь инструмент лежит на своём месте, он отправился ужинать и отдыхать. Утром один из соседей принёс ему на ремонт лемех плуга, погнутый камнем во время пахоты. С этой работой Матвей справился за пару часов.
Что ни говори, а мастерство и умения его росли с каждым днём. Недаром Григорий с гордостью называл его почти мастером. К полудню другой сосед привёл перековать коня. С этим Матвей провозился почти до самого вечера, зато работа была сделана просто на отлично. Это отметил даже владелец животного. А рано утром они с Елизаром встретились у ворот околицы и, погрузившись в телегу старого казака, отправились на хутор.
Дед Святослав оказался седым как лунь, но ещё крепким стариком с пронзительным взглядом ярко-зелёных глаз под белыми, кустистыми бровями. Крепкая, широкая, как лопата, ладонь старика сжала руку Матвея, словно тисками. Обнявшись с Елизаром, старик с интересом оглядел парня и, задумчиво хмыкнув, поинтересовался:
– Это чей же ты такой будешь, казачок?
– Григория Лютого сын. Матвей, – сняв папаху, вежливо поклонился парень.
– Лютый, значит, – протянул старик, обходя его по кругу и разглядывая, словно статую в музее. – Добрая кровь. Крепкий род у пращура вашего вышел.
– Не пугай парня, лесовик, – рассмеялся Елизар.
– А чего мне бояться? – не понял Матвей.
– Неужто не слышал, что меня ведуном кличут? – изумился Святослав.
– Не помню такого, – качнул парень головой. – У меня с памятью беда, после того как в меня молонья ударила.
– Так это тебя батюшка пометил, – хмыкнул Святослав и, шагнув к парню, жёсткими пальцами оттянул ему воротник рубашки, рассматривая шрам. – Не болит?
– Попервости тянуло только. Теперь нет.
– Добре. Выходит, хоть и пометил тебя батюшка, а сердца не держит. Интересен ты ему зачем-то, – сделал вывод старик.
– Это вы, дядька, Перуна батюшкой зовёте? – кое-что вспомнив, прямо спросил Матвей.
– Сообразил, – удовлетворённо кивнул отшельник. – Его. Иль ты чего супротив сказать имеешь?
– С чего бы? – удивился Матвей. – Слыхал я, что в былое время его главой рода звали. Выходит, он всем нам родич. А супротив родича не выходят.
– Всяко бывает, сынок, – вздохнул старик, хлопнув его по плечу. – В дом пошли. Там погуторим.
– Дядька Святослав, мне б мёду свежего, – осмелился попросить парень.
– На что менять станешь? – поинтересовался старик, лукаво прищурившись.
– Изволь. Нож есть, моей работы, и топор имеется. Тоже сам ковал, – выложил из мешка товары Матвей.
– Ишь ты, добрая работа, – оценил старик, разглядывая привезённое.
– Гриша его уж прямо мастером назвал, – улыбнулся ему Елизар.
– Вижу. И вправду добре сделано. Будет тебе мёд, парень. В дом ступайте, гости дорогие. А я пока самовар вздую.
– Так давай пособлю, дядька, – опомнился от похвал парень.
– И правда пособи, – кивнул старик, рукой указывая на кучу дров и самовар на крыльце. – Водицу из ключа возьми. Вон там, за сиренью увидишь.
Старики прошли в дом, а Матвей занялся привычным делом. Подхватив чистое ведро, он быстрым шагом обошёл заросли сирени и, спустившись в небольшой распадок, вышел к крошечному бочажку.
Тихо журчавший ключ наполнял его хрустальной водой, такой холодной, что он неё зубы ломило. Наполнив ведро, парень вернулся к дому и, перелив её в самовар, быстро настрогал с запасом лучины. Спустя десять минут ведёрный самовар весело пыхтел на крыльце.
Дождавшись, когда вода вскипит, Матвей подхватил пузатого и внёс его в дом. Тут уже всё было готово к долгому и вдумчивому чаепитию, и главным блюдом на этом столе был мёд. В нескольких плошках, разного вида. Нашлось и блюдо с баранками. Не ожидавший от старого пасечника такого авангардизма, Матвей только удивлённо хмыкнул.
– Внучка давеча заезжала, гостинца привезла, – с усмешкой пояснил Святослав, заваривая чай. – А ты думал, я тут на хуторе и вовсе мхом порос?
– Нет. Ведун – от слова ведать, так что не удивили, – не удержался парень от лёгкой дерзости.
– Смелый, – одобрительно усмехнулся Святослав.
– Забыл, старый чёрт, чья кровь? – иронично поддел его Елизар. – Он и сам теперь в реестре пластуном пишется. Делом доказал.
– Говорил уж, крепкая кровь. Добрая, – кивнул Святослав, указывая парню на лавку рядом с собой. – Присядь, казачок. Чайком побалуемся, да погуторим. Есть у меня к тебе спрос кое-какой. Только уговор, не врать. Да и не обмануть тебе меня.
– И не собирался. Чего не захочу сказать, промолчу. А врать не стану, – твёрдо пообещал Матвей, глядя старику в глаза, хотя взгляд его выдержать было непросто.
– Елизара не тушуйся. Он и так знает о тебе больше, чем ты думаешь, – неожиданно поведал старик. – Уж поверь, он не просто так тебя обучать взялся. Знали мы, что не простого казачка учим.
«Похоже, деды тут и вправду непростые», – подумал Матвей, кивая и вспоминая, как попал в обучение к Елизару.
