— Я? Из Киева, братцы! Правда, давно уже. Учился здесь, да неудачно.
— Ишь ты! Ученый, стало быть? — воскликнул Петро. — И что ж ты тут делаешь?
— Мыкаюсь, братцы! Вот услышал родной голос и подошел. Был тут рядом, — и человек неопределенно мотнул головой.
— Вот так встреча! — заорал Яцко пьяно. — Отметиться хорошо бы. Есть чем?
— К сожалению, ничего не могу предложить, братцы.
— У нас еще найдется малость, — серьезно заметил Губа. — Встретить родного человека на чужбине — это вам не люльку выколотить. Пошли! Угостим тебя!
— Мне бы лучше поговорить, братцы! Откуда вы тут?
— Мы-то?.. — отозвался Петро. — Воевали тут недалеко, да в полон попали. Теперь мы на судне. Каперском. Слыхал про такие?
— Слыхал, братцы! И много вас тут?
— А сколько нас, казаки? — оглядел темные лица Петро. — Человек восемнадцать. Не ошибся ли я, казаки?
— А как тебя зовут, братец? — обратился Яцко к человеку.
— Матушка нарекла Назаром. Так что я Назар Смулка. Бывший послушник Киево-Печерского монастыря.
— Эгей, казаки! — радостно воскликнул Яцко и хлопнул Назара по плечу. — Я так думаю, что нам его не след отпускать от себя! Это ж почти настоящий поп! Он-то нам и нужен больше всего! Сколько времени без благословения и службы живем! Отпустить грехи и то некому!
Казаки заговорили разом, окружили Назара, а тот лишь поворачивал голову и никак не мог вставить слово.
— Хватит, казаки! — рыкнул Губа решительно. — Берем попика на судно — и всё тут! Хватит ему одному гулять на чужбине. А нас много. Все ж свои. Идем!
Казаки бесцеремонно подхватили Назара под руки и, пошатываясь и крича во все глотки, направились к шлюпке, что ожидала их у причала.
Лишь в шлюпке, гребя невпопад, казаки немного успокоились. А Петро спросил Назара доверительно:
— Ты хоть согласен с товариществом, Назар? Мы скоро уходим в море, а когда вернемся — один Господь ведает. Ну, может, немного капитан. Ха-ха!
— Согласится ли ваш капитан взять меня в команду? — неуверенно спросил Назар. Он всё оглядывался на темнеющий берег, на редкие огни и вздыхал.
— А чего там! — хорохорился Петро. — Мы заставим его взять тебя! Мы ведь уже не пленные, а свободные моряки. И казаки, — поправился он тут же. — Верно я говорю, хлопцы?
— Верно, верно! — донеслось с носа. — Лучше вперед посматривай, а то и мимо судна пройдем с таким рулевым, Петро!
— Это не хитро, Яцко! Но будь спокоен… Шлюпка грубо стукнулась о борт «Хитрого Лиса».
— Эй, на судне! — орал Петро зычным голосом. — Спускай трап! Мы явились!
Он говорил на родном языке, но был уверен, что его поймут. И оказался прав.
— Это вы, казаки? — послышался голос в ответ. — Спускаю трап, ловите. Да не свалитесь в воду, бродяги голопузые! Лезьте!
Казаки с трудом вскарабкались на борт. Вахтенный матрос к ним не присматривался, а фонарь едва светил.
— Теперь спать, братва! — прошамкал Яцко. — Попика устроим, а завтра поговорим с капитаном. Он не осмелится нам отказать.
Утром Андрейко и Лука с Макеем говорили с капитаном. Тот внимательно выслушал просителей, но отвечать не стал. Лишь сказал, пыхнув трубкой:
— Хочу глянуть на вашего попика, как вы говорите. Ведите.
Капитан с интересом оглядел Назара. Он выглядел бедным, но в одежде чувствовалась некоторая аккуратность. Всё было французское. Удлиненное лицо с серыми глазами, темной бородкой и усами, прямыми бровями и длинными густыми волосами светлого шатена. Прямой нос и довольно яркие губы делали этого тридцатилетнего мужчину вполне привлекательным и приятным.
Де Казен спросил, растягивая слова:
— Так это ты монах, парень?
— Был монахом, месье, — ответил тот на отличном французском. — Теперь мещанин, с вашего позволения.
— Откуда так хорошо знаешь французский?
— Учился в Сорбонне, месье.
— Ого! Да ты ученый! Это хорошо!
— Не совсем так, месье. Я бросил университет. Немного не дотянул до бакалавра. Простите.
— Вот как? И какова причина, если не секрет?
— Не скажу, что секрет, но говорить не хотелось бы.
— Однако придется, монах. Говори, я должен знать всё!
Назар вздохнул, оглянулся на казаков и молвил:
— Женщина, месье капитан. Думаю, этим сказано достаточно.
— Вполне, — усмехнулся де Казен. — И ты желал бы идти в море?
Назар неопределенно пожал плечами, помолчал, но ответил потом:
— Я встретил своих — и в душе всё перевернулось, месье. Хотел бы попробовать, месье. Я многое умею, хотя еще в море не ходил.
Капитан подумал, огладил бородку, спросил:
— Другие языки знаешь?
— Английский и испанский, месье капитан.
— Гм! Отлично! В таком случае можешь подписывать контракт. Как тебя называть, монах?
Назар ответил, а в голове завихрились противоречивые мысли и чувства.
— Ну что ж, месье Назар, — усмехнулся капитан с веселым блеском в глазах, — поздравляю с назначением тебя на должность толмача и матроса. Иди, знакомься с народом и работами.
— Вот и устроилось, Назар! — воскликнул Губа, услышав, что произошло у капитана. — Интересно, что за контракт ты подпишешь? И что это такое?
— Это договор на участие в деле, — ответил Назар. — Там указываются твои права, обязанности, плата и наказания за невыполнение условий договора.
