Казанские "Тандерболты" полностью

Над гребнем сверкнула вспышка выстрела. Неужели фрицы заметили моих ребят? Это уже не имело значения. Бойцы рассыпались вдоль гребня, используя любое укрытие. Лашков тоже видел вспышку и сразу открыл ответный огонь. У сержанта, как и у него, была винтовка АВТ, вариант СВТ с режимом автоматического огня. Из-за мощного патрона она давала сильную отдачу, далеко не каждый мог выдержать её. Кое-кто подшучивал над сержантом, что его мамаша гульнула с медведем. Лашков выпустил короткую очередь, раздался вскрик.

— Молодец!

Морпехи, скрываясь за камнями, принялись отстреливать немногих немцев, успевших влезть на утёс.

Штабсшарфюрер46 Йоханнес Готтшальк услышал крик с вершины скалы и понял, что подстрелили ещё одного из его людей. И он ничего не мог с этим поделать – огонь бронекатера плотно прижал отделение. Проклятые пулемёты, подумал он. Когда на Волге появились американские подразделения, крупнокалиберные "Браунинги" стали неприятным сюрпризом для немцев. Не то чтобы они были очень эффективными – но их оказалось очень много. Как будто у каждого солдата и в каждой машине под рукой лежал пулемёт.

Чуть больше недели тому их дивизион отправили устроить засаду на американскую колонну снабжения, чтобы взять пленных для допроса. Они легко просочились через позиции американцев на Чувашском плацдарме. Часовые болтали и курили на постах, и ССовцы их без труда обошли. Затем его отделение, как и было приказано, устроило засаду, в которую попались шесть больших трёхосных грузовиков с парой бронемашин.

Казалось бы, что там делать? Но на каждом грузовике был "Браунинг", а на броневиках по два. Они принялись лупить во все стороны. Готтшальк подумал, что американцам нравится попадать в окружение. Тогда они могут безудержно стрелять во всё что угодно с чистой совестью. Косорукие, глупые любители без малейшего понятия об огневой дисциплине. Наткнувшись на настоящую стену огня, он и его люди плюнули и отошли.

— Йоханнес, Штибер готов. Точно в голову. У них есть пулеметы, и они знают, где мы, — выпалил Дитмар Шрайнер, скатившийся по верёвке с утеса.

Готтшальк ощутил, как рот непроизвольно кривится от досады. Олаф Штибер служил в его отделении много лет. Они оба были ветеранами долгой "странной войны" между перемирием июня 1940-го и оккупацией Британии два года спустя. Они рядом сражались в Тангмере, сначала захватывая, а потом удерживая аэродром, пока транспортные самолёты подвозят подкрепление. Теперь Штибер лежал на берегу Волги, в глубине России, и конца войне не было видно.

Стрелки на бронекатере наверняка что-то заметили. Счетверённая пушка заколотила в уверенном темпе. След каждого снаряда обрывался маленькой блестящей вспышкой. Осколки наносили тяжёлые раны. Технически это была зенитка, но как немецкое 20-мм и русское 37-мм орудие, она нашла свою нишу в поддержке пехоты. Готтшальк и Шрайнер сжались за навалом камней у подножия утеса, пока огонь не прекратился. Но как только умолкла скорострелка, над головами загрохотали винтовочные выстрелы. Готтшальк понял, что русские наверняка оседлали скалу и теперь стреляют вниз.

Решения штабсшарфюрер принимал быстро.

— Пора отсюда уходить. Передай, чтобы валили к плотам и гребли по течению прочь от этого чёртова бронекатера. Для него готов сюрприз, скоро ему будет совсем не до нас.

Готтшальк знал – солдатам его отделения не нужно напоминать держаться теней и перебегать в перерывах обстрела. Люди его команды были из числа самых опытных бойцов сил спецопераций, за их успехами взволнованно следила вся страна. Захват этого небольшого островка ожидался обычным скучным делом. Но он с тревогой думал о том, что уже второй раз наталкивается на американцев и второй раз они разносят его планы вдребезги. Никто не вооружает водителей грузовиков тяжёлыми пулемётами и винтовками. Никто не палит во все стороны в надежде, что хоть одна пуля да попадёт. Но всё же они это делают. Безумцы. Почему они не научились воевать как настоящая армия?

Йоханнес добрался до места, где для них был припрятан резиновый плотик. Солдаты забрались следом и оттолкнулись от берега, скрываясь во тьме. Готтшальк быстро пересчитал всех. Олаф Штибер мёртв, трое других тяжело ранены. Остальные целы. Ну, по крайней мере, это оценит Отто Скорцени47, командир 502-го. Ему не нравилось отступать, но ещё больше не нравилось впустую терять людей, когда надежды на успех почти нет.

— Подъём, друзья мои. Родине нужна помощь, а вы тут нежитесь! Постановка задачи через полчаса.