Так говорится в приговоре, который был вынесен 1 октября 1946 года.
В соответствии с разделами Обвинительного заключения, по которым признаны виновными подсудимые, и на основании ст. 27 Устава Международный Военный Трибунал приговорил:
Германа Вильгельма Геринга – к смертной казни через повешение,
Рудольфа Гесса – к пожизненному тюремному заключению,
Иоахима фон Риббентропа – к смертной казни через повешение,
Вильгельма Кейтеля – к смертной казни через повешение,
Эрнста Кальтенбруннера – к смертной казни через повешение,
Альфреда Розенберга – к смертной казни через повешение,
Ганса Франка – к смертной казни через повешение,
Вильгельма Фрика – к смертной казни через повешение,
Юлиуса Штрайхера – к смертной казни через повешение,
Вальтера Функа – к пожизненному тюремному заключению,
Карла Деница – к тюремному заключению сроком на десять лет,
Эриха Редера – к пожизненному тюремному заключению,
Бальдура фон Шираха – к тюремному заключению сроком на двадцать лет,
Фрица Заукеля – к смертной казни через повешение,
Альфреда Йодля – к смертной казни через повешение,
Артура Зейсс-Инкварта – к смертной казни через повешение,
Альберта Шпеера – к тюремному заключению сроком на двадцать лет,
Константина фон Нейрата – к тюремному заключению сроком на пятнадцать лет,
Мартина Бормана – к смертной казни через повешение.
Трибунал признал невиновными и оправдал:
Ялмара Шахта,
Франца фон Папена,
Ганса Фриче.
Трибунал отказался признать преступными организациями:
Правительственный кабинет,
Генеральный штаб,
Высшее командование германских вооруженных сил.
По этим двум последним пунктам мнение советского судьи разошлось с решением большинства членов Трибунала.
Генерал-майор юстиции И. Т. Никитченко высказал особое мнение советской стороны, считавшей невозможным оставить без наказания главного банкира (Шахта), главного радиожурналиста (Фриче) и вице-канцлера (фон Папена) Третьего рейха. Что же касается Гесса…
Из речи советского судьи Никитченко:
…Приговор Трибунала дает правильную и полную характеристику того исключительного положения, которое занимал среди главарей Третьего рейха Рудольф Гесс. Он действительно был ближайшим доверенным лицом Гитлера, его заместителем, причем не только по линии руководства нацистской партией. В официальном издании нацистской партии «Партийный ежегодник на 1941 год» говорилось: «В дополнение к обязанностям партийного руководителя заместитель фюрера обладает далеко идущими полномочиями в области государства…». Гесс определил и сформулировал также «особые задачи», которые должны быть выполнены на оккупированных территориях. Как известно теперь, эти «особые задачи» заключались в убийстве миллионов ни в чем не повинных людей.
Из речи главного обвинителя от СССР Р. А. Руденко:
…Господа судьи, чтобы еще более правильно оценить значение преступной деятельности подсудимого Гесса… я напомню статью в газете «Национал цайтунг» от 24 апреля 1941 года, посвященную Гессу: «Много лет тому назад, – это было еще до войны, – Рудольфа Гесса называли “совестью партии”. Если мы спросим, почему заместителю фюрера было дано это почетное звание, то на этот вопрос нетрудно ответить: нет ни одного события в нашей общественной жизни, которое не было бы связано с именем заместителя фюрера. Он настолько многосторонен и своеобразен в своей работе и в сфере своей деятельности, что это нельзя сказать несколькими словами. <…> Многие мероприятия, проведенные правительством, особенно в сфере военной экономики и в партии, проводились полностью по инициативе заместителя фюрера».
Во время оглашения приговора и в первые минуты после оглашения было очень похоже, что сам Гесс ожидал решения о казни. Именно к этому он шел, заявив на суде, что «впредь моя память снова будет исправно работать», и этим перечеркнув всю защиту своего первого адвоката Гюнтера фон Роршейдта.
Его вторым адвокатом стал доктор Альфред Зейдль, выполнивший, таким образом, просьбу Лея «взять дело» Рудольфа Гесса. Зейдль запретил Гессу давать какие бы то ни было свидетельские показания, а затем произнес в его защиту блестящую речь, которой аплодировал весь зал.
Речь же самого Гесса (последнее слово перед приговором) едва не свела на нет все усилия «самого проницательного и самого агрессивного из юристов защиты», как называли здесь Зейдля. Например, обращаясь к советским представителям, Гесс напомнил им «показательные» судебные слушания 1936–1938 годов и тех подсудимых, «столь удивительным образом обвинявшим себя». «Чтобы заставить их говорить то, что они говорили, были использованы некие психотропные средства. Те же «средства» заставляют людей и поступать согласно отданным приказам. Последний момент имеет огромное значение в связи с деятельностью персонала немецких концентрационных лагерей – не поддающейся иначе никакому иному объяснению. На такие действия нормальные люди не способны, тем более врачи и ученые».
