– Хочешь какой-нибудь альбом посмотреть или сыграем в словечки?
– Давай в словечки, – выбрала она.
Он проводил ее домой. Поцеловать на прощание она не разрешила, но прижалась к нему на секунду у входа в парадную, он обнял ее за плечи, она остро, по-птичьи клюнула его в щеку, выскользнула из-под его руки, оставив в ладони щекочущее мягкое ощущение густого меха – ей купили шубу, – крикнула уже из-за двери: «До завтра!»
Домой идти не хотелось, да и ни к чему было: ни спать, ни читать, ни учиться Костя не смог бы сейчас – слишком четким, слишком ярким, слишком телесным стал мир, никогда раньше не слышал он вокруг себя столько звуков, не замечал столько оттенков, не ощущал так сильно, осязаемо сердцебиения, кровотока в венах. Ощущение было прекрасным до болезненности, почти невыносимым, надо было делать что-то, тратить как-то эту энергию, прежде чем она выплеснется сама, неизвестно как и на что. Костя попробовал пробежаться, но было слишком слякотно, расквасица, мокрый снег летел из-под ног на редких прохожих, пару раз он поскользнулся, едва удержав равновесие, и остановился. Мелкая снежная крупка сменилась косым дождем, он почувствовал, как наливаются влагой плечи пальто. Решив покрасоваться перед Ниной, он надел новое пальто вместо старого любимого кожаного реглана, в котором бегал в школу и на каток, и теперь мок и жалел. Ежась от липкой холодной сырости, проникающей в рукава и за шиворот, он поднял воротник, пересек проспект, вышел к бывшему Владимирскому собору, поморщился очередной раз от непривычного, серо-зеленого, мохового, цвета его стен и вдруг вспомнил, что совсем неподалеку Юркина типография, а Юрка любит работать по выходным, потому что больше платят. Он свернул направо, вспоминая, сколько времени не виделся с Юркой. Получалось, что почти два месяца. Когда сворачивал, ему показалось, что знакомое серое пальто мелькнуло в переулке, но сколько он ни оглядывался, больше ничего не заметил.
В типографии как раз кончилась смена, молчаливая усталая толпа потянулась из подворотни. Юрка вышел одним из последних, в старой отцовской кожанке, в кепке, натянутой глубоко, по брови, в стареньких ботинках на резиновом ходу. Заметив Костю, он остановился на мгновение, словно решая, подходить или не подходить, но все-таки подошел, протянул руку.
– Я провожу тебя, – предложил Костя.
Юрка кивнул, закурил. Некоторое время они шли молча, потом Юрка спросил:
– Тебе кто сказал?
– Что сказал?
– Так ты не поэтому? Тогда зачем?
– Я просто так, – растерянно пробормотал Костя. – Давно не виделись.
Юрка сплюнул и пошел вперед. Костя зашагал следом, ожидая объяснений. Но Юрка молчал, и Костя спросил осторожно:
– А что случилось?
– Юльку забрали, – сказал Юрка, затянулся, закашлялся, остановился, уткнувшись лицом в стену. Плечи и голова его тряслись, а нижняя часть тела оставалась странно неподвижной, словно он был сделан из двух независимых, плохо соединенных частей.
– Куда забрали? – спросил Костя. – Как забрали, ей же сколько, девять?
– Позавчера. В детприемник НКВД, – не поворачиваясь, сказал Юрка.
– А тетка?
– Что тетка? У нее своих четверо, разве она с этими чеканутыми спорить будет? Отдала.
Костя невольно оглянулся, Юрка спросил зло:
– Боишься? На хрена тогда пришел ко мне? Вали отсюда.
– Я не боюсь, – сказал Костя. – Просто… Ты так Юльке не поможешь.
– А я ей никак не помогу. Нечем.
До Фонтанки шли молча, на мосту Юрка внезапно остановился, повернулся к Косте и заговорил быстро, сбивчиво, не договаривая слов, словно боялся, что не успеет, не сможет, не дадут сказать всё:
– Вот я работаю. Вокруг все поют, все хвастают. Да здравствует непобедимый, ура великому, растерзать врагов, расстрелять, как бешеных собак. Какие такие враги, отчего они вчера были не враги, а сегодня сделались враги? Не знают, ничего не знают, нахватались чужих фраз и жестов, кричат, гремят, не понимают, сами-то тоже никому не нужны. Просто их много, поэтому… Стыдно. А потом настоящие враги, Гитлер с Муссолини, сотворят для них какую-нибудь мерзость, и они прихлопнут рты, потому что – а что кричать, уже всё накричали. Нужно меньше кричать – больше думать. А то одна болтология получается.
– Но враги на самом деле есть, – робко возразил Костя. – Должны быть, иначе откуда вредительство? Столько заводов настроили, столько стахановцев, ударников, а в магазинах пусто. Почему? Потому что вредители мешают, и надо бороться с ними, и ошибки бывают.
– Ошибки, ошибки, – передразнил Юрка. – Что же тогда они не признают свои ошибки? Вот про Андре Жида пели, какой он хороший, какой он великий, а он укатил в свою Францию и написал про ошибки. И сразу стал нам не друг. Почему? Потому что на нашу лесть не поддался и правду написал.
– Ну, это ты загнул. Это ты из-за родителей так говоришь.