Солнце клонилось к западу и готовилось утонуть в холодном Японском море. Людей в парке становилось всё меньше и меньше. От дневной жары не осталось и следа, задул холодный весенний ветер. Кошкин решил, что он и так слишком много пурги наговорил за сегодняшний день, а потому поспешил отделаться от Александра Павловича. Они поднялись с лавочки и пошли в сторону автобусной остановки. Минули бездомных, которые развалились у входа в церковь, как черви после дождя, и вышли за ворота, отделявшие Покровский парк от улицы.
Приятно было с вами пообщаться, Дмитрий, – сказал Александр Павлович вполне искренне.
И я был рад, – ответил Кошкин.
Не пропускайте больше занятия, – дал он напутствие и побрёл в сторону картинной галереи.
Кошкин остался в одиночестве ждать автобус.
На следующий день Кошкин вернулся из университета в два часа дня и сразу сел выполнять задания, которые дала ему Мария Антоновна. Он сопел и мучился, но дал себе слово, что не ляжет спать, пока все задания не будут выполнены. Он лишь несколько раз вставал из-за своего стола, чтобы выпить кофе и сходить покурить. Когда стрелки на часах показывали половину первого ночи, веки Кошкина стали тяжелеть. Он несколько раз ловил себя на мысли, что вот-вот уснёт, и тогда он выходил на балкон, пытаясь взбодриться на морозном воздухе. Квартира погрузилась во мрак, и Кошкин чувствовал, как что-то прячется за его спиной, стараясь не издавать звуков. Нечто пряталось в тёмном коридоре, а иногда перебиралось на кухню. В борьбе с этой напастью Кошкин включил каждую лампочку в квартире, не давая своему противнику и шанса спрятаться в темноте. В конце концов, в районе двух часов ночи, он всё-таки не выдержал и рухнулся спать прямо лицом на тетрадки.
В семь пятнадцать утра будильник выхватил Кошкина из сна. Он открыл глаза и сразу почувствовал боль затёкших суставов. Тетрадный листок прилип к его щеке. Кошкин отодрал его от лица и увидел огромный след от слюней. Проклиная всех предков, он встал и пошёл умываться. Холодная вода неприятно коснулась его лица, и по всему телу пробежали мурашки. Кошкин посмотрел на часы и начал собираться на учёбу.
День тянулся бесконечно долго. Стрелки часов лениво передвигались по циферблату, и казалось, что эти мучения никогда не кончатся. Кошкин думал о Марии Антоновной, ему хотелось её увидеть, и он машинально искал это знакомое ему лицо в коридорах университета в перерывах между занятиями. Он вспоминал, что она ему говорила, её голос звучал у него в голове и заставлял вернуться снова в тот день, когда они провели это короткое и одновременно бесконечно долгое время вместе. Он и сам не отдавал себе отчёта в том, что после той их короткой встречи так и не переставал думать о ней. Наконец маленькая стрелка упала на цифру три, консультация Марии Антоновной должна была начаться через полчаса.
Кошкин вышел на улицу, лицо обдул приятный весенний воздух. Он застегнул замок свой парки болотного цвета. Стояла солнечная погода, на небе не видно было ни единого облачка, лишь слабый ветер лениво гонял опавшие листья, перезимовавшие под сугробами грязного снега, по серому асфальту. Дмитрий минул учебный корпус и направился к продуктовому магазину, чтобы купить чего-нибудь перекусить и выкурить сигарету. Около магазина расположились огромные лужи грязи так, что приходилось делать большой крюк в несколько метров для того, чтобы минуть их и не испачкаться. Кошкин остановился около входа в магазин и достал сигарету.
Дима, – раздался позади него голос.
Это была она. Мария стояла в нескольких метрах от него. Дмитрий осмотрел её с ног до головы. Она была одета точно так же, как и в тот день, когда он провожал её до дома: зелёное пальто, чёрные колготки и высокие коричневые сапоги. Она улыбалась ему своей нежной и соблазнительной улыбкой, а её голубые глаза были широко раскрыты и всем своим счастливым видом показывали, как она рада его видеть. Сердце его застучало с бешеной скоростью, в груди жгло адское пламя. Дмитрий подошёл ближе, он смотрел на неё. Она влекла его. Влекли её глаза и длинные, чёрные ресницы. Её мягкие и нежные волосы сегодня не были собраны в хвостик, а были распущенны на радость лёгкому весеннему ветерку, что тревожил их покой, заставляя пряди волос падать на её нежное лицо. Ему хотелось обхватить её руками и прижать к своей груди, чтобы больше никогда не отпускать этот нежный цветок. Столь прекрасный и желанный.
Здравствуйте, Мария Антоновна, – только и смог промолвить Кошкин.
Опять уроки прогуливаете? – улыбнулась она.
Я? О нет! Я только вышел на две минутки… – замахал он руками.
Я так и знала, что опять прогуливаете, – рассмеялась она. – Мою консультацию вы тоже решили прогулять?
Нет, – улыбнулся он ей в ответ. – Вашу консультацию я ни за что в жизни не прогуляю.
Прям уж ни за что в жизни?
Конечно, – весело ответил он.
Ну, тогда пойдёмте, – с фальшивой серьёзностью сказала Мария. – Я лично вас до кабинета доведу.
