Первой отвечать вызвалась девушка, одногруппница Кошкина, сам Дмитрий был предпоследним в очереди, перед рыжим Семёном. Кошкин был разбит. Шесть человек пришло на консультацию, кроме него. Шесть человек будут сдавать свои долги часа два, это при том, что сама консультация длиться не более полутора часов. А это значит, что у них совсем не будет времени, чтобы поговорить друг с другом. Кошкин сдал все свои долги довольно быстро. Он показал предложения, которые нужно было составить, показал ответы на вопросы. Кроме того, ответил устно слова на английском языке и рассказал небольшой текст. Кошкин сел на своё место и посмотрел на часы, консультация должна продлиться ещё не более чем сорок минут. Трое студентов сдали долги и ушли, попрощавшись с Марией Антоновной. Ещё двое студентов попросились остаться, чтобы ещё немного подготовиться и досдать несколько заданий. Кошкин решил подождать всех и в это время сделать упражнение, которое Мария Антоновна задавала на понедельник. Сначала Кошкин ликовал, потому что те два студента, которые попросились ещё задержаться, распрощались со своими долгами на пару за двадцать минут. Но рано он радовался – после них шла очередь того рыжего Семёна. Этот парень и двух слов не мог связать по-английски, а потому только свой первый долг сдавал около двадцати минут. А долгов, как видно, было вдвое больше, чем у всех остальных студентов вместе взятых. Спустя какое-то время, Дмитрий всё-таки сдался. «Этот чёртов человек-бобёр, наверное, и на русском языке эти же задания не выполнит. Но вот и где ваш чёртов Бог, Александр Павлович?» – мысленно выругался Кошкин. Он собрал свои вещи, надел свою парку и направился к выходу.
Уходите, Дима? – растерянно спросила Мария.
Да, – ответил Кошкин. – Я же вам, вроде, все свои долги сдал?
Уверена, что нет, – сказала она. – Уж я вас знаю.
Да как же, Мария Антоновна? Сами посмотрите.
А я посмотрю, – сказала Мария и начала рыться в своём преподавательском журнале. Она несколько раз просмотрела фамилию Кошкин на предмет долгов. – Тут у вас тут ещё пересказ четвёртого текста и вы должны сдать вторую группу слов.
Так, я к этому не готовился, – сказал Кошкин. Он даже немного злился на неё за то, что она принимает долги у этого Семёна, вместо того чтобы мило беседовать с ним, Кошкиным. – Так что в другой раз, на следующей консультации.
Ну ладно, идите, – сказала она, и Кошкин готов был поклясться, что в этих словах звучала нотка грусти.
До свидания, – сказал Кошкин.
До свидания, – безучастно ответила она и продолжила выпытывать долги у бедного, глупого Семёна.
Кошкин был расстроен и зол. Он в несколько секунд спустился с лестницы и подошёл к выходу из учебного корпуса. Не замечая вахтёршу, которую он чуть не сбил с ног, он толкнул дверь, ведущую на улицу, и направился к автобусной остановке.
«Твою мать, – выругался он, закуривая сигарету. – Проклятый бобёр»
Наступили долгожданные выходные дни. В субботу всё утро лил холодный дождь, но к обеду погода улучшилась. Кошкин был в дурном настроении. Он думал о том, как же теперь встретиться с Марией. Ближайшая пара была в понедельник, но там он сможет перекинуться с ней разве что парой фраз, а приходить на консультацию не имело смысла, если там он всё равно не может с ней говорить из-за того, что куча идиотов отнимают у них время. Кошкин подумал пригласить её куда-нибудь, но как же он это сделает? Ведь она замужем и, само собой, откажет ему. Ко всему прочему она и вовсе может не захотеть больше с ним общаться, если он начнёт предлагать ей что-то подобное. Скорее всего, она любит мужа и вовсе не собирается заводить себе такие опасные знакомства. Да и кто сказал, что она вообще к нему что-то питает? Пару раз поговорили и всё тут. Наверное, она действительно считает его просто чудаковатым и смешным. «Полный набор идиота, – думал Кошкин. – Она же, наверное, и не хотела тогда со мной до самого дома идти. Просто догнал её на улице, а ей от меня отмазываться неудобно было». Он решил забить на это дело и больше не приставать к ней со своими разговорами. Но перестать думать о ней было выше его сил. Закрывая глаза, он видел, как она поправляет прядь волос, что упала на её лицо из-за ветра. Видел, как она улыбается ему и, смеясь, называет «прогульщиком». Он снова и снова слышал в голове её голос, каждое слово, которое она проронила за эту неделю, и каждое слово, что он сказал ей. Вся тесная квартирка его тонула в мыслях о Марии, метаться от стены к стене больше не было сил. Нужно было бежать на воздух.
